ГЛАВА IX. КАРЛСКРУНА
Суббота, 2 апреля.
Над Карлскруной опустилась ясная лунная ночь. Погода была хорошая и теплая, но днем пронеслась гроза с ливнем, и люди, вероятно, думали, что дождь не прекратился, так как никто не выходил на улицу.
В это время над городом пролетала Акка со своей стаей. Гуси до позднего вечера были в пути, рассчитывая отыскать себе надежное убежище на шхерах. Им нельзя было оставаться на суше, потому что лис Смирре настроился гнать их отовсюду.
Пролетая высоко в воздухе, мальчик взглянул на море и шхеры, и все это показалось ему страшным и призрачным. Небо уж не было синим, а изогнулось, как свод из зеленого стекла. Море молочно-белого цвета, насколько было видно глазу, перекатывалось маленькими волнами, окаймленными сверху серебристой пеной. На белом фоне черными точками выделялись многочисленные островки. Все они, как большие, так и малые, как пологие, так и крутые, казались одинаково черными. Даже те из них, на которых были дома, церкви или мельницы белого и красного цвета, вырисовывались черными линиями на зеленом небе. Мальчику казалось, что землю внизу подменили и он попал в совершенно чуждый мир.
Он решил во имя предыдущей ночи бодриться, но вдруг увидел нечто страшное. Это был гористый остров с большими остроконечными черными скалами, между которыми что-то искрилось и отливало золотом. Мальчик невольно вспомнил про троллей из Тролле-Люнгбю, которые иногда ставили камень Магле на золотые подпорки, и подумал, не видит ли он перед собою их рук дело.
Однако золотые камни — это еще ничего, вот если бы вокруг острова не бушевали морские волны!.. Они казались китами, акулами и другими чудовищами, но мальчик решил, что это водяные духи собрались вместе, чтобы вылезти на сушу и побороться с земными духами. А земные духи, очевидно, боялись их. По крайней мере, мальчик видел на острове огромного великана, который в отчаянии воздевал руки к небу, он, видимо, думал, что его вместе с островом ожидает плачевная судьба. Мальчик очень испугался, когда заметил, что Акка опускается на этот остров.
— Нет, нет! — воскликнул он. — Только не сюда!
Однако гуси продолжали опускаться, и мальчик, к своему великому изумлению, увидел, как он ошибся. На острове оказался целый город: большие глыбы это были дома, а блестящие золотые точки — фонари и освещенные окна. Великан, высившийся над островом, оказался собором с двумя башнями, а мнимые морские чудовища и водяные оказались лодками и кораблями, стоявшими на якоре вокруг острова. У берега, обращенного к суше, стояли броненосцы и другие военные суда: одни — с необыкновенно толстыми, наклоненными назад трубами, другие — такие длинные и узкие, что могли, как рыбы, скользить по воде.
Что же это за город?.. Но мальчик уж догадался при виде военных судов. Всю жизнь он бредил кораблями, хотя сам имел дело только с бумажными лодочками, которые пускал в деревне на пруду. Он знал, что есть только один город, где столько военных кораблей, — Карлскруна.
Дед мальчика был когда-то матросом на военном корабле и при жизни постоянно рассказывал про Карлскруну, большие доки и тому подобное. Мальчик все это знал как свои пять пальцев и очень радовался, что он сможет воочию увидать то, о чем рассказывал дед.
С высоты птичьего полета он увидел башню и крепостные бастионы, замыкающие вход в порт, а также многочисленные строения на верфи. Акка опустилась на колокольню с плоской кровлей. Это, конечно, было безопасное место для тех, кто прятался от лиса, и мальчик мысленно спрашивал себя: нельзя ли опять на одну ночь залезть под крыло гуся? Разумеется, можно, и сон снова подкрепит его силы; а наутро он попытается осмотреть верфь и корабли…
Но мальчик от нетерпения не мог дождаться утра. Не прошло и пяти минут, как он вылез из своего убежища и спустился на землю по громоотводу и водосточным трубам.
Вскоре он очутился на большой базарной площади перед церковью. Площадь была вымощена круглыми камнями, и мальчику было так же трудно идти по ним, как взрослому человеку по огромным земляным глыбам. Люди, живущие в деревенской глуши, всегда и испытывают тревожное чувство, попадая в город с высокими, как будто застывшими домами, широкими улицами и открытыми площадями, где все видно как на ладони. Все это испытал и наш мальчик. Он стоял на базарной площади, рассматривал немецкую кирху, ратушу, собор, с которого только что спустился, и ему очень хотелось вернуться назад на колокольню, к гусям.
К счастью, на базаре не было ни души. Мальчик не видел ни одного человека, если не считать за человека статую, стоявшую на высоком пьедестале. Мальчик долго смотрел на статую и думал: кто этот рослый господин в треуголке, длинном камзоле, панталонах до колен и толстых башмаках? В руках он держал длинную палку, и можно было думать, что он сейчас ее пустит в ход, так как лицо у него было сердитое, с крючковатым носом и толстыми губами.
— Интересно, что здесь делает этот губошлеп? — громко сказал мальчик.
Он еще никогда не чувствовал себя таким маленьким и несчастным, как в этот вечер, и попробовал сказать эту дерзость, чтобы приободриться. Затем он перестал даже думать о статуе и свернул в широкую улицу, которая вела к морю.
Он не успел еще далеко отойти, как вдруг услышал за собою шаги. Кто-то тяжеловесно ступал по мостовой и постукивал кованой палкой. Казалось, что это идет большой бронзовый человек с базарной площади.
Мальчик побежал по улице, прислушиваясь к шагам, и уж не сомневался, что это бронзовый человек. Земля дрожала, и дома шатались, — кто ж другой мог так идти? Мальчик встревожился, вспомнив, как он непочтительно отозвался о бронзовом великане. Он не решался даже повернуть голову, чтобы убедиться в справедливости своей догадки. «Может быть, он просто гуляет для своего удовольствия, — успокаивал себя мальчик. — Неужели же он рассердился на меня за одно слово? Я ведь вовсе не хотел его обидеть».
Вместо того чтобы направиться прямо к верфи, Нильс свернул в одну из восточных улиц. Ему хотелось во что бы то ни стало скрыться от своего преследователя.
Однако и бронзовый человек направился по той же улице. Мальчик с перепугу совершенно растерялся и не знал, что делать. Да и трудно найти убежище в городе, где все двери заперты. Вдруг справа он увидел старую деревянную церковь среди большого сада. Ни минуты не размышляя, побежал он к церкви. «Если бы только войти! — думал он. — Тогда и спасусь от беды».
Когда он пустился бежать, то увидел на усыпанной песком дорожке человека, который ему приветливо кивал. «Вероятно, он хочет мне помочь», — подумал мальчик и, вздохнув свободнее, побежал в ту сторону. У него от страха даже участилось сердцебиение. Добежав до человека, который стоял у входа в аллею на маленькой скамеечке, мальчик остановился в изумлении. «Не может быть, чтобы этот человек мне кивал», — подумал он, так как теперь ясно видел, что человек деревянный.
Мальчик остановился и стал смотреть. Перед ним была грубо вытесанная из дерева статуя, с короткими ногами, широким красным лицом, блестящими черными волосами и черной бородой. На голове у статуи была черная деревянная шляпа, на плечах — коричневая деревянная куртка, опоясанная черным деревянным шарфом, на ногах — широкие серые деревянные панталоны, такие же чулки и черные деревянные башмаки. Деревянного человека только что покрасили и покрыли лаком, отчего он блестел при луне. Весна тоже сделала свое дело и придала ему такой добродушный вид, что мальчик сразу почувствовал к нему доверие. В левой руке он держал деревянную дощечку, на которой мальчик прочел:
Прошу я добреньких господ,
Хоть голос мой уже пропал,
Чтоб всякий от своих щедрот
Мне в шляпу что-нибудь бросал. Вот оно что! Значит, это не человек, а кружка для милостыни!
Мальчик был озадачен. Он ожидал увидеть что-нибудь достопримечательное и разочаровался. Впрочем, он вспомнил, что дед рассказывал ему про деревянного человека и говорил, что все дети Карлскруны его очень любят. Это было весьма вероятно, так как сам Нильс тоже не мог отойти от него. На вид ему можно было дать несколько сотен лет, притом он выглядел бодрым, спокойным и жизнерадостным, каким мы привыкли представлять себе человека былых времен.
Мальчику так понравился деревянный человек, что он забыл о другом, от которого убегал. Вдруг опять послышались его шаги. Очевидно, и он тоже вошел с улицы в церковный сад. Он преследует мальчика. Куда же скрыться?
В эту минуту деревянный человек нагнулся к мальчику и протянул свою большую, широкую руку. Невозможно было сомневаться в его добрых намерениях, и мальчик одним прыжком очутился у него на ладони. Деревянный человек поднял его и посадил к себе под шляпу.
Едва успел мальчик спрятаться, а деревянный человек опустить руку, как появился бронзовый человек и так гневно застучал палкой, что деревянный пошатнулся на своей скамейке. Бронзовый спросил громким, звучным голосом:
— Кто ты?
Деревянный вздрогнул, и в его старом теле что-то затрещало. Сделав под козырек, он ответил:
— Розенбум, Ваше Величество! Бывший старший боцман линейного корабля «Дристигхетен», а после отставки — сторож Адмиральской церкви. Был, наконец, выточен из дерева и поставлен на церковном дворе вместо кружки для милостыни.
Мальчик слышал, как деревянный человек сказал «Ваше Величество». Теперь только он догадался, что статуя на площади изображала основателя города. Значит, это был сам Карл XI.
— Ты слишком много говоришь о себе, — заметил бронзовый человек. — А не видел ли ты маленького мальчика, который сегодня шатается по городу? Это дерзкий постреленок, и я хочу его проучить. — Он еще раз гневно стукнул палкой.
— Я его видел, Ваше Величество, — ответил деревянный человек, а мальчик, сидевший скорчившись под шляпой и смотревший на бронзового императора через щелку, задрожал от страха. Однако он опять успокоился, когда деревянный человек продолжал: — Ваше Величество, здесь мальчика нет. Он, вероятно, убежал на верфь и там спрятался.
— Ты думаешь, Розенбум? Ну так вставай со своей скамейки и иди со мной, помоги мне его искать. Ум хорошо, а два лучше, Розенбум.
Деревянный человек ответил жалобным голосом:
— Всеподданнейше ходатайствую перед Вашим Величеством об оставлении меня на месте. Краска придала мне блестящий наружный вид, но внутри я стар и гнил и потому не могу передвигаться.
Бронзовый человек был, очевидно, не из тех, которые выносят пререканий.
— Что это за шутки? Ступай сию минуту, Розенбум! — Он поднял палку и с силой ударил Розенбума по спине. — Эй, не дури, Розенбум!
Тогда они вместе пошли по большим, широким улицам Карлскруны к воротам, которые вели на верфь. У ворот на часах стоял матрос, но бронзовый человек, не глядя на него, прошел мимо и сам толкнул ногой ворота.
За воротами они увидели обширный порт с доками. В доках стояли военные корабли. Они теперь казались еще больше и страшнее, чем прежде, когда мальчик смотрел на них сверху. «Значит, не так уж странно, что я их принял за морских чудовищ», — подумал он.
— Где, по-твоему, надо его искать, Розенбум? — спросил бронзовый человек.
— Такой маленький легко мог спрятаться в модельном зале, — ответил Розенбум.
На узкой косе справа от порта находились старинные постройки. Бронзовый человек подошел к дому с низкими стенами, маленькими окнами и покосившейся крышей. Он так ударил палкой в дверь, что она открылась настежь, и стал подниматься по лестнице с выбитыми ступеньками. Они вошли в большой зал, где во множестве стояли маленькие оснащенные и снаряженные корабли. Мальчик сообразил, что это модели кораблей, построенных для Шведского военно-морского флота.
Здесь были всевозможные суда, старые линейные корабли с пушками по бокам, большими надстройками спереди и сзади и целой кучей парусов и снастей на мачтах; затем маленькие прибрежные гребные суда, открытые канонерки и раззолоченные фрегаты для королевских путешествий; наконец, нынешние тяжелые броненосцы с боевыми башнями и пушками на палубе и стройные блестящие миноноски, похожие на длинных, узких рыб. Мальчик был поражен. «Что за большие и роскошные корабли у нас в Швеции!» — думал он.
Он успел хорошенько оглядеться, так как бронзовый человек при виде моделей забыл обо всем остальном. Он осматривал их одну за другою и требовал объяснений. Розенбум, бывший старший боцман, должен был рассказывать о каждом корабле: кто его строил, кто им командовал, и какая судьба его постигла. Розенбум знал все до 1809 года, когда он вышел в отставку. И ему, и бронзовому человеку больше всего нравились старые деревянные суда. В новых броненосцах они никак не могли разобраться.
— Я вижу, что и ты новых кораблей не знаешь, Розенбум, — сказал бронзовый человек. — Пойдем посмотрим что-нибудь другое. Меня это занимает, Розенбум.
Он, очевидно, забыл о том, что искал мальчика, и мальчик под деревянной шляпой воспрянул духом.
Они отправились в большие мастерские, где шили паруса и ковали якоря, и прошли по машинному и плотничному отделениям. Они осматривали высокие лебедки и доки, большие провиантские магазины, арсенал, цейхгауз и старый док, вырубленный в скале. Они прошли по деревянным пристаням, где на якорях стояли военные корабли, всходили на каждый корабль, как старые вояки, осматривали его и одно одобряли, другое осуждали и бранили.
Мальчик сидел в безопасности под деревянной шляпой и слушал их рассказы о том, как на этой самой площади велись работы по сооружению флота. Он узнал, что люди жертвовали последние гроши и не щадили сил для постройки и усовершенствования кораблей, которые охраняли бы и защищали родину. И мальчик радовался, что ему удалось узнать такие подробности.
Под конец они пришли на открытый двор, где были расставлены фигуры, украшавшие когда-то линейные корабли. У этих фигур были огромные, страшные лица. Они имели дикий и отважный вид и были проникнуты тем гордым духом, который создал эти большие суда. От них веяло стародавними временами, и мальчик перед ними как-то невольно съежился. А бронзовый человек сказал деревянному:
— Шляпу долой, Розенбум! Они все сражались за отечество!
Розенбум тоже забыл, зачем они пришли сюда. Недолго думая, он снял шляпу и воскликнул:
— Преклоняюсь перед тем, кто устроил здесь порт, заложил верфь и создал новый флот! Преклоняюсь перед королем, который вызвал все это к жизни!
— Спасибо, Розенбум, на добром слове. Ты хороший человек, Розенбум. Но что это у тебя такое?
На лысой голове Розенбума стоял Нильс Хольгерссон. Теперь он уж ничуть не боялся и, подбросив свою белую шапочку, воскликнул:
— Ура, губошлеп!
Бронзовый человек сильно стукнул палкой о землю, но в это время мальчик очнулся. Солнце всходило, и в его лучах, словно дымка, исчезли оба человека — бронзовый и деревянный. Мальчик все еще стоял и смотрел им вслед, а дикие гуси слетали с колокольни и носились над городом. Видения окончательно исчезли, а белый гусь подхватил Нильса Хольгерссона и унес его под облака.