ГЛАВА XLVII. СТАРЫЕ ПРЕДАНИЯ
Вторник, 4 октября.
Мальчика смущало, что туристы так долго оставались на башне. Мортен не мог прилететь за ним в их присутствии, а мальчик знал, что дикие гуси торопятся продолжать путь. Посреди рассказа ему послышался гогот и хлопанье крыльев, словно улетала стая гусей; однако он не отважился подойти к перилам балкона и посмотреть, что случилось.
Когда туристы наконец ушли и мальчик мог выбраться из своего убежища, гусей уж не было и в помине, а Мортен и не подумал прилететь за ним. Мальчик кричал изо всех сил:
— Где ты? Я здесь!
Однако дорожные товарищи не показывались. Он был далек от мысли, что они могли его покинуть, но боялся, не случилось ли с ними несчастья, и раздумывал, как бы их отыскать. Вдруг к нему на балкон прилетел ворон Батаки. Мальчик никогда не ожидал от себя, что так обрадуется ворону.
— Милый Батаки, — сказал он, — как хорошо, что ты сюда прилетел! Ты, может быть, знаешь, где Мортен и дикие гуси?
— Я как раз с поручением от них, — ответил ворон. — Акка заметила, что вокруг горы бродит охотник, не решилась дожидаться тебя и улетела вперед. Садись на меня верхом, я вмиг доставлю тебя к твоим приятелям.
Мальчик влез к нему на спину, и Батаки скоро разыскал бы гусей, если б не помешал туман. Казалось, что солнце вновь вызвало его. От озера, полей и лесов стала подниматься легкая дымка. Она сгущалась с поразительной быстротой, и скоро вся земля была покрыта непроницаемым белым туманом.
Батаки поднялся вверх, в ясное небо, к яркому солнцу, но гуси, должно быть, летели ниже, сквозь туман. Невозможно было их разглядеть. Мальчик и ворон звали их, но не получали ответа.
— Вот так неудача, — сказал наконец Батаки. — Впрочем, мы знаем, что они летят на юг, и, как только туман рассеется, я их отыщу.
Мальчик был очень огорчен тем, что ему пришлось расстаться с Мортеном, как раз когда они находились в пути и гусь подвергался всяким опасностям. Однако после нескольких часов тревоги он стал убеждать себя, что до сих пор еще никакого несчастья не случилось, следовательно, нечего приходить в уныние. Вдруг внизу закричал петух. Мальчик перегнулся и спросил:
— Что это за местность? Что это за местность?
— Херье! Херье! Херье! — громко ответил петух.
— Как она выглядит? — допытывался мальчик.
— На западе — горы, на востоке — лес, посредине — широкая речная долина, — ответил петух.
— Спасибо! Ты молодец! — крикнул мальчик.
Через некоторое время он услышал в тумане карканье вороны.
— Что за люди здесь живут? — крикнул он.
— Хорошие крестьяне! — ответила ворона. — Хорошие крестьяне!
— Чем они занимаются? — спросил мальчик.
— Разводят скот и рубят лес! — каркнула ворона. — Разводят скот и рубят лес!
— Спасибо! Ты молодчина! — крикнул мальчик.
Немного погодя они услышали, как человек пел внизу, в тумане.
— Есть ли в этих краях большой город? — спросил мальчик.
— Что? Что? Кто спрашивает? — откликнулся человек.
— Есть ли в этих краях большой город? — повторил мальчик.
— Я хочу знать, кто спрашивает? — крикнул человек.
— Понятно, от человека ответа не добьешься! — громко сказал мальчик.
Прошло немного времени, и туман рассеялся так же быстро, как появился. Мальчик увидел, что они летят над большой речной долиной. Это была красивая гористая местность, но у подножия горы не было обширных участков плодородной земли. Селения встречались на больших промежутках друг от друга, а поля были очень малы. Батаки летел к югу, пока не поравнялся с какой-то деревней. Тут он опустился на поле и велел мальчику сойти.
— Летом на этом поле рос хлеб, — сказал Батаки. — Посмотри, не найдешь ли чего-нибудь съедобного.
Мальчик последовал его совету и действительно скоро нашел колос. Он вылущил зерна и стал утолять голод, а Батаки завел разговор.
— Видишь на юге большую красивую гору? — спросил он.
— А как же, — ответил мальчик.
— Это гора Сонфьеллет, — продолжал ворон. — И представь себе, что еще недавно там водилось много волков.
— Неужели? — воскликнул мальчик.
— Жителям долины от них приходилось плохо, — сказал Батаки.
— Не помнишь ли ты какой-нибудь интересной истории о волках? — спросил мальчик. — Если помнишь, расскажи.
— Я слышал, что во времена оны волки однажды напали на бондаря из села Хеде, которое лежит в долине, немного дальше того места, где мы теперь находимся, — начал ворон. — Дело было зимою, и волки смело гнались за ним. Их было штук девять-десять. Лошадь у бондаря была неважная, и он не очень надеялся на благополучный исход.
Когда он услышал вой волков и увидел, какая большая стая гонится за ним, то совершенно потерял голову и стал выбрасывать из саней бочонки, ушаты и лоханки, чтобы облегчить груз. Он не переставая стегал лошадь, и она бежала так быстро, как только могла, но бондарь видел, что волки всё приближаются. Окрестность была пустынная, и до ближайшего двора оставалось еще порядочное расстояние. Он был уверен, что настал его последний час, и чувствовал, что холодеет от страха.
В то время как он, весь съежившись, сидел на дровнях, за еловыми вехами, обозначавшими дорогу, что-то зашевелилось. Когда он увидел, кто это, его страх удвоился. Это были не волки, настигавшие его, а нищая старуха Финн-Малина, которая постоянно бродила по дорогам и тропинкам. По горбу и хромой ноге ее можно было узнать уж издали. Старуха шла прямо на волков. Должно быть, из-за саней она их не видела. Бондарь сообразил, что если он проедет мимо и ничего ей не скажет, то она попадется в добычу хищным зверям; а пока волки будут ее терзать, он сам успеет спастись.
Старуха шла медленно, опираясь на палку. Было ясно, что ей грозит погибель, если он не придет на помощь. Но если он остановится, чтобы посадить ее на дровни, то вряд ли им удастся спастись. Несомненно, волки нагонят их и сожрут ее, его и лошадь в придачу. Он думал, не будет ли правильнее пожертвовать одной жизнью, чтобы спасти две другие.
Все это промелькнуло у него в голове в то мгновение, как он увидел старуху. А в то же время он представлял себе, как будет потом раскаиваться, что не помог старухе, и как люди будут осуждать его, что он покинул ее, беспомощную, на произвол судьбы. Искушение было велико. «Лучше б мне с нею никогда не встречаться», — думал он.
Вдруг волки завыли. Лошадь рванулась вперед и с быстротою молнии промчалась мимо старой нищенки. Она тоже услышала вой волков, и крестьянин видел по ее лицу, что она поняла, какая участь ее ждет. Она, с открытым ртом и протянутыми руками, замерла на месте, но не крикнула, не попыталась задержать сани. Видно, что-то ее остановило. «Должно быть, я был похож на лешего, когда промчался мимо», — подумал бондарь.
Он попробовал радоваться тому, что спасся, но в груди что-то жгло и ныло. До сих пор он не совершил ни одного бесчестного поступка, и теперь ему казалось, что он погиб навеки. «Нет, будь что будет, — решил он, — а я не могу ее бросить на съедение волкам».
С большим трудом ему удалось повернуть лошадь обратно. Он подъехал к старухе и крикнул:
— Садись на дровни! — А теперь он сердился, что не предоставил ее судьбе, и резко сказал: — Ты могла бы как-нибудь дотащиться домой, старая ведьма! А то вот мы с Вороным из-за тебя пропадем.
Старуха не ответила ни слова, но бондарь не щадил ее.
— Вороной сегодня уж сделал пять миль, — продолжал он, — и ты понимаешь, что он скоро устанет; да и дровни тоже не легче, оттого что ты к нам присела.
Полозья скрипели по снегу, тем не менее он услышал храп волков и понял, что они уж близко.
— Ну кончено, — сказал он, — ни мне, ни тебе не будет радости, оттого что я тебя спас, Финн-Малина!
Старуха все время молчала, как человек, привыкший сносить обиды, но тут и она вставила словцо:
— Я не понимаю, отчего ты не бросил большие бочки, чтобы сбавить груз. Ты можешь вернуться утром и подобрать их.
Крестьянин понял, что это разумный совет, и удивился, как ему самому это не пришло в голову. Он передал вожжи старухе, отвязал веревку, которая придерживала одну из бочек, и бросил бочку на землю. Волки уж подбежали к саням, но остановились обнюхать предмет, упавший на снег, и седоки выиграли время.
— Если и это не поможет, то, понятно, я сама брошусь к волкам, чтобы ты мог спастись, — сказала старуха.
Бондарь тем временем возился с огромной и тяжелой пивной бочкой. Однако он медленно развязывал веревки, словно не решался бросить ее. А мысли его витали далеко. «Разве конь и мужчина могут допустить, чтобы старуха из-за них досталась на съедение волкам? — думал он. — Должен быть какой-нибудь выход из этого положения и, наверное, даже есть, но вся беда в том, что сейчас я ничего не могу сообразить. Он снова принялся отвязывать бочку, но замешкался и вдруг расхохотался.
Старуха испуганно смотрела на него и думала, что он сошел с ума, но бондарь смеялся над собственной несообразительностью. Было весьма простое средство, чтобы спастись всем троим. Он не мог понять, как это ему раньше не пришло в голову.
— Слушай, что я тебе скажу, Малина, — начал он. — Это прекрасно с твоей стороны, что ты хочешь добровольно броситься к волкам. Но ты не должна этого делать, так как я знаю, как спастись всем троим, не жертвуя ничьей жизнью. Чтобы я теперь ни сделал, не пугайся, а поезжай прямо в деревню. Там разбуди людей и скажи, что я один на снегу и окружен стаей волков. Попроси, чтобы они поспешили мне на выручку.
Бондарь подождал, пока волки почти догнали сани. Тогда он сбросил пивную бочку на землю, затем соскочил сам и влез под нее. Бочка была огромных размеров: все рождественское пиво могло в ней поместиться. Волки скакали кругом, грызли обручи и пытались ее опрокинуть; но бочка была тяжеловесная и крепкая. Человек, сидевший в ней, находился в безопасности.
Бондарь знал, что ему ничего не грозит, и, сидя в бочке, смеялся над волками. Вскоре к нему, однако, возвратилась серьезность.
— Теперь в трудных ситуациях я всегда буду вспоминать об этой пивной бочке, — сказал он. — Когда мне придется думать, как избежать беды и для себя, и для других, я буду уверен, что всегда есть выход, надо только найти его.
На этом Батаки закончил свой рассказ. Мальчик знал, что в словах ворона всегда кроется тайный смысл, и призадумался.
— Не понимаю, зачем ты рассказал мне эту историю, — сказал он.
— Я просто вспомнил ее, когда стоял здесь и смотрел на гору Сонфьеллет, — ответил ворон.
Они двинулись дальше и через некоторое время очутились близ деревни, лежащей на границе Хельсингланда. Ворон опустился на землю подле низенькой избушки. В ней не было окон; из трубы выходил густой дым с искрами и в середине слышались удары тяжелого молота.
— При виде этой кузницы, — сказал ворон, — я думаю о том, что в долине Херье с незапамятных времен были хорошие кузнецы, особенно в этой деревне.
— Может быть, ты и о них знаешь какое-нибудь предание? — спросил мальчик.
— Да, я припоминаю, как один кузнец из долины Херье вызвал на состязание двух знаменитых кузнецов из Даларнии и Вермланда, — ответил ворон. — Они должны были состязаться в ковке гвоздей. Вызов был принят, и кузнецы сошлись здесь, в деревне. Первым начал даларниец. Он выковал дюжину гвоздей, таких ровных, аккуратных и гладких, что лучше нельзя было и желать. После этого выступил вермландский кузнец и тоже выковал дюжину отличных гвоздей, причем употребил на это вдвое меньше времени, чем его предшественник. Тогда люди, которые должны были судить о состязании, сказали кузнецу из Херье, что ему не стоит и браться за молот, так как лучше даларнийца и скорее верманландца он все равно не выкует.
— Я не отступлюсь. Можно еще по-другому показать свое искусство, — ответил кузнец.
Он положил железо на наковальню, но не раскалил его предварительно в горниле, а только разбил молотом и выковал несколько гвоздей один за другим без огня и меха. Это было невиданное искусство, и первенство было отдано кузнецу из Херье.
Батаки замолчал, а мальчик еще больше призадумался.
— Не понимаю, с какой целью ты мне рассказал об этом, — заметил он.
— Я вспомнил эту историю, когда увидел старую кузницу, — совершенно равнодушно ответил Батаки.
Они опять поднялись в небо, и ворон отнес мальчика на юг, к границе Даларнии. Он остановился на холме, поросшем деревьями.
— Знаешь ли ты, что это за холм? — спросил Батаки.
Мальчик должен был сознаться, что не знает.
— Это могильный холм, — сказал Батаки. — Здесь погребен человек по имени Херьюльф. Он первый поселился в долине Херье и стал обрабатывать землю.
— Может быть, ты и о нем знаешь какое-нибудь предание? — спросил мальчик.
— Я о нем мало что слышал, но думаю, что он был норвежец. Сначала он служил у норвежского короля, но вследствие каких-то неприятностей должен был покинуть свою страну. Тогда он отправился к шведскому королю, жившему в Уппсале, и поступил к нему на службу. Через некоторое время он посватался к сестре короля, и так как король не дал своего согласия, то бежал с нею. Вышло так, что он не мог жить ни в Норвегии, ни в Швеции, а перебираться за границу ему не хотелось. «Наверное, есть какой-нибудь выход», — подумал он и отправился со своими слугами и имуществом в путь. На границе Даларнии он увидел большие пустынные леса, остался там, выстроил себе дом и разбил обширное поле. Таким образом он стал первым поселенцем в этой местности.
Выслушав рассказ ворона, мальчик еще больше призадумался.
— Не понимаю, с какою целью ты мне все это рассказываешь, — сказал он наконец.
Батаки долго ничего не отвечал, а только вертел головою и хлопал глазами, но потом вдруг обратился к мальчику:
— Так как мы здесь одни, то я хочу воспользоваться случаем и кое-что спросить у тебя. Знаешь ли ты в точности, с каким условием гном, заколдовавший тебя, согласился вернуть тебе человеческий облик?
— Я слышал только об одном условии: я должен благополучно доставить белого гуся в Лапландию и из Лапландии обратно в Сконе.
— Я готов этому поверить, — сказал Батаки. — Недаром ты в последнюю нашу встречу с такою гордостью заявил, что подло подводить друга. Но спроси Акку о подлинном условии. Ты знаешь, что она была у вас дома и беседовала с гномом?
— Акка мне ничего об этом не говорила, — ответил мальчик.
— Вероятно, она думает, что тебе лучше не знать, как исполнится обещание гнома. Понятно, она скорее захочет помочь тебе, чем гусю Мортену.
— Удивительно, Батаки, ты всегда стараешься встревожить и огорчить меня, — сказал мальчик.
— Может быть, — ответил ворон. — Но на этот раз ты, пожалуй, поблагодаришь меня. Я сообщу тебе условие гнома. Он сделает тебя человеком, если ты доставишь домой гуся Мортена, чтобы твоя мать могла его зарезать.
Мальчик вздрогнул.
— Это лишь твоя злобная выдумка! — воскликнул он.
— Можешь сам спросить Акку, — сказал ворон. — Кстати, вот она летит со своей стаей. Не забудь, о чем я тебе сегодня рассказал. Из всякого затруднительного положения есть выход, только надо его найти. Я буду рад, если тебе это удастся.