ГЛАВА XXXIII. НАВОДНЕНИЕ
Наводнение
1—4 мая.
Несколько дней к северу от озера Меларен стояла ужасная погода. Небо было совершенно серое, дул ветер, моросил дождь. Люди и звери знали, что без этого весна не обходится, но думали, что в нынешнем году это уж совсем невыносимо.
После дождливого дня снег в хвойных лесах стал таять и побежали весенние потоки. Все лужицы во дворах, все рвы наполнились водою; в болотах вода пробивалась сквозь бугры и везде пришла в движение, устремляясь к потокам, которые унесли бы ее в море.
Потоки бурно бежали к рекам, а реки изо всех сил старались нести воду в Меларен. Но все мелкие озера в Уппланде одновременно вскрылись, а реки наполнились от этого обломками льдин и сильно вздулись. Все они устремились к Меларену, и вскоре озеро приняло столько воды, сколько могло вместить. Оно пустило от себя могучий поток, но река Северная слишком узка, поэтому не могла унести достаточного количества воды. К тому же дул восточный ветер, который захлестывал морские волны на берег и заграждал дорогу реке, несшей пресную воду в Балтийское море. А реки всё приносили новый запас воды в Меларен, и так как Северная не могла его забрать, то озеру ничего не оставалось, как выйти из берегов.
Оно поднималось и выходило медленно, словно не хотело испортить своих красивых берегов. Но так как берега большей частью были пологие, то вода вскоре покрыла землю на много метров окрест, и это вызвало сильную тревогу.
У озера Меларен есть свои особенности. Оно состоит исключительно из узких фиордов, бухт и проливов, нигде не представляет широкой волнующейся поверхности. Оно как будто приспособлено для увеселительных поездок на парусных лодках и для ловли рыбы и образует множество веселых, утопающих в зелени островков и мысов. О пустынных, безжизненных берегах здесь нет и помина. Нельзя, кажется, здесь и думать ни о чем другом, как о замках, летних виллах, усадьбах и увеселениях. Может быть, именно потому, что озеро обычно кроткое и приветливое, оно устраивает такой переполох, когда весною иногда сбрасывает улыбающуюся маску и показывает, что в нем таится серьезная опасность.
Лишь только появляются первые признаки наводнения, люди поспешно чинят и осматривают все зимовавшие на берегу лодки и дубовые челноки, чтобы поскорее спустить их на озеро. Мосты укрепляются, и к суше перекидываются кладки. Сторожа, обязанность которых — смотреть за железными дорогами, пролегающими по берегам, непрерывно ходят по рельсовому пути и не смеют спать ни днем ни ночью.
Крестьяне, хранившие сено или солому в сараях на низменных островах, торопятся перевезти свои запасы подальше на сушу. Рыбаки убирают свои сети и другие принадлежности, чтобы их не унесло наводнением. На переправах толпится народ. Все, кому нужно уехать или вернуться домой, должны спешить, пока еще возможно переправиться.
Особенная спешка была в Стокгольмском округе, где на берегах дача прилегает к даче. Виллы большей частью были построены так высоко, что не подвергались опасности, но у каждой из них была пристань для лодок и купальня, и все это нужно было разобрать.
Не одни только люди встревожились, когда Меларен начал выступать из берегов. Утки, отложившие яйца в прибрежных кустах, кроты и мыши, обитавшие на берегах, где у них в норах были детеныши, выказывали величайшее волнение. Даже гордые лебеди беспокоились, что погибнут их гнезда с яйцами.
Эта тревога имела основание, так как Меларен час за часом поднимался. Столбы и стволы деревьев покрылись водою. В садах вода размывала грядки, а на ближайших полях, засеянных рожью, производила большие опустошения.
Несколько дней озеро все поднималось. Низменные луга около Грипсхольма были под водою, и большой замок отделялся от суши не узким рвом, а широким проливом. На стрелке острова красивый бульвар превратился в бурный поток, а по улицам готовились уж ездить на лодках. Два оленя, зимовавшие на островке, очутились в воде, и их уносило к берегу. Целые лесные склады, множество досок и бревен, балок и стропил попали в водоворот, люди везде разъезжали в лодках, чтобы спасать, что возможно.
Однажды в эту тяжелую пору лис Смирре пробрался в березовую рощу, расположенную немного севернее Меларена. Он брел и думал о диких гусях и мальчике, ломая голову, где их искать, так как он совершенно потерял их след. Он уже начал приходить в отвратительное настроение, как вдруг увидел почтового голубя Агара, который уселся на ветке березы.
— Вот отлично, Агар, что я встретил тебя, — воскликнул Смирре. — Ты, наверное, можешь сказать мне, где теперь Акка с Кебнекайсе со своей стаей.
— Я-то знаю, где они, да тебе не скажу, — ответил Агар.
— Все равно, — заявил Смирре, — если ты согласишься передать им поручение. Ты знаешь, как сейчас плохо около Меларена. Там большое наводнение, и у лебедей, живущих в бухте Йельставикен, гибнут все гнезда с яйцами. Но Дагаклар, лебединый король, слышал о малютке, который сопровождает диких гусей и может помочь. Он послал меня спросить Акку, не согласится ли она прилететь в Йельставикен с мальчиком.
— Конечно, поручение я могу передать, — сказал Агар, — но не понимаю, как этот карапузик может выручить лебедей.
— Я тоже не понимаю, — ответил Смирре, — но он выпутается из чего угодно.
— Удивляюсь, что Дагаклар передает поручение гусям через лиса, — заметил Агар.
— Ты прав, мы вообще-то враги, — сказал лис вкрадчивым голосом. — Но в минуту крайней опасности нельзя не помочь друг другу. Пожалуй, не говори Акке, что поручение дал тебе лис, — она ведь очень недоверчивая.
Лебеди Йельставикена
На всем Меларене самое надежное убежище для водоплавающих птиц — это Йельставикен, один из изгибов самой длинной бухты Меларена. Йельставикен мелководен и имеет пологие берега и массу камышей, совсем как Токерн. Он далеко не так велик, как знаменитое птичье озеро, но все же представляет собой отличное жилье для птиц, так как много лет жизнь на нем текла мирно. Там, между прочим, водится много лебедей, и управляющий близлежащего большого королевского имения запретил охотиться в бухте, чтобы не пугать и не тревожить лебедей.
Как только Акка услышала, что лебеди нуждаются в ее помощи, тотчас же поспешила в Йельставикен. Она прилетела со своей стаей вечерком и сразу увидела, что сюда надвинулось большое несчастье. Большие лебединые гнезда были сорваны со своих мест, и ветер носил их по бухте. Иные даже развалились, несколько утонули, и яйца, лежавшие в них, теперь белели на дне озера.
Когда Акка прилетела, то все лебеди Йельставикена собрались на восточном берегу, где они были лучше защищены от ветра. Хотя они очень пострадали от наводнения, но из гордости скрывали свое огорчение.
— Нечего тужить, — говорили они, — тростника и стеблей найдется вдоволь. Мы скоро сделаем себе новые гнезда.
Никто из них и не помышлял о том, чтобы звать посторонних на помощь, и они не подозревали, какую шутку сыграл Смирре с дикими гусями.
Их было несколько сот, и они расположились по порядку: младшие и неопытные во внешнем кругу, старые и мудрые — поближе. В середине поместился Дагаклар, лебединый король, и Снефрида, лебединая королева. Они были старше всех и считали себя родоначальниками большинства присутствующих лебедей.
Дагаклар и Снефрида могли бы рассказать о тех временах, когда нигде в Швеции не было диких лебедей, а встречались только ручные в королевских гротах и на прудах. Но пара лебедей вырвалась из неволи и поселилась в Йельставикене. От них и произошли те лебеди, которые жили в этой местности. Теперь уже во многих бухтах Меларена находились дикие лебеди, как и на Токерне. Все это были выходцы из Йельставикена, и лебеди очень гордились, что их потомки заселяли одно озеро за другим.
Дикие гуси опустились на западный берег, но когда Акка увидела, где собрались лебеди, то сейчас же поплыла к ним. Она сама очень удивилась, что лебеди послали за нею, но считала это за честь для себя и, не медля ни минуты, отправилась выручать их.
Приближаясь к лебедям, Акка велела сопровождавшим ее гусям плыть по прямой линии и на равных расстояниях друг от друга.
— Плывите хорошенько и быстро! — приказала она. — Не всматривайтесь в лебедей так, словно вы в жизни ничего красивее не видели, и не обращайте внимания на то, что они вам будут говорить.
Акка не в первый раз посещала лебединую королевскую чету, и ей всегда оказывали должный прием, как почтенной и бывалой птице. Но она не любила проплывать между лебедями, окружавшими короля с королевой. Нигде она не чувствовала себя такой маленькой и серенькой, как среди лебедей, а кто-нибудь из них обязательно отпускал остро́ту насчет замарашек и нищих. Однако самое благоразумное — не обращать на это внимания.
На этот раз все шло необычайно хорошо. Лебеди расступались, и дикие гуси плыли как будто по улице, окаймленной большими белыми крыльями. Было очень красиво, когда они распластывали свои крылья, словно паруса, желая блеснуть перед гостями. Никаких замечаний они не высказывали, и Акка дивилась. «Должно быть, Дагаклар узнал об их выходках и велел им держаться повежливей», — подумала гусыня.
Лебеди старались показать свою благовоспитанность. Вдруг они завидели белого гуся, который плыл позади всех. Шепот изумления и тревоги пронесся среди лебедей, и благовоспитанности настал конец.
— Что это значит? — воскликнул один лебедь. — Разве дикие гуси собираются вырядиться в белые перья?
— Не воображают ли они, что сделаются лебедями? — раздалось со всех сторон.
Они стали перекликаться своими зычными, могучими голосами. Их невозможно было убедить, что это домашний гусь, присоединившийся к диким.
— Должно быть, это сам гусиный король, — посмеивались они.
— Просто нахал!
— Нет, это не гусь, а домашняя утка.
Белый помнил приказание Акки не обращать внимания на то, что будут говорить лебеди. Он молчал и плыл изо всех сил, но это не помогало. Лебеди становились все несноснее.
— Что за лягушка едет на нем верхом? — спрашивали они. — Должно быть, гуси воображают, что мы не узнаем лягушку, если она в человеческом платье.
Лебеди, которые только что сохраняли полный порядок, теперь теснились как попало. Всем хотелось пробраться поближе, чтобы посмотреть на белого гуся.
— Этот белый гусь должен бы постесняться и не показываться нам, лебедям.
— Он такой же серый, как другие, только вывалялся в муке где-то на ферме.
Акка направилась прямо к Дагаклару и только хотела спросить, зачем он ее звал, как вдруг он увидел переполох среди лебедей.
— Что такое? Ведь я приказал, чтобы вы держались вежливо с посторонними! — сказал он с неудовольствием.
Лебединая королева Снефрида поплыла, чтобы успокоить своих подданных, а Дагаклар обратился к Акке. Вдруг Снефрида возвратилась очень взволнованная.
— Что ж ты не можешь их усмирить? — крикнул ей король.
— Там белый гусь, — ответила Снефрида. — Просто стыдно смотреть. Я не удивляюсь, что они сердятся.
— Белый гусь! — повторил Дагаклар. — Вздор! Таких не бывает. Тебе, вероятно, померещилось.
Давка вокруг гуся Мортена усиливалась. Акка и другие дикие гуси пытались подплыть к нему, но их отталкивали, и они не могли добраться до него.
Старый лебединый король, который был сильнее всех, быстро двинулся вперед, отстранил других лебедей и проложил себе дорогу к Белому. Увидев, что это на самом деле был гусь, он разъярился так же, как остальные. Зашипел от злости, кинулся на Мортена и вырвал у него пару перьев.
— Я покажу тебе, дикий гусь, как устраивать маскарад перед лебедями! — говорил он.
— Лети, Мортен, лети, лети! — крикнула Акка. Она понимала, что лебеди выдерут все перья у белого гуся.
— Лети, лети! — кричал мальчик с пальчик.
Однако лебеди так стиснули гуся, что он не мог взмахнуть крыльями. И со всех сторон протянулись крепкие клювы, чтобы выщипывать у него перья.
Мортен, защищаясь, кусал и клевал направо и налево, и другие гуси тоже стали бороться с лебедями. Было понятно, чем это закончится, как вдруг подоспела неожиданная помощь.
Одна краснохвостка увидела, что диким гусям приходится плохо, и издала пронзительный крик, которым мелкие птицы призывают на помощь, чтобы отогнать коршуна или ястреба. Не успел клич прозвучать три раза, как в Йельставикен со всех сторон стрелою помчалась целая туча мелких птиц.
И эти маленькие, слабые создания кинулись на лебедей. Птички кричали им прямо в уши, махали крыльями, не давали смотреть и так шумели, что у лебедей голова пошла кру́гом. При этом они выводили их из себя возгласом:
— Стыдитесь, стыдитесь, лебеди! Стыдитесь, стыдитесь, лебеди!
Нападение мелких птиц длилось лишь несколько минут, но когда они улетели и лебеди очнулись, то оказалось, что дикие гуси умчались на другой берег бухты.
Новая цепная собака
По крайней мере, было хорошо, что лебеди из гордости не стали преследовать улетевших гусей. И гуси могли преспокойно расположиться на отдых в камышах. Что касается Нильса, то он был голоден и не мог заснуть. «Надо пробраться в какую-нибудь хижину и добыть себе еды», — думал он.
В те дни, когда по озеру носились самые разнообразные предметы, нетрудно было найти что-нибудь подходящее для такого маленького существа, как Нильс. Недолго думая, он вскочил на бревно, которое застряло в камышах, выудил себе палочку и стал отталкиваться от берега. Только он отчалил, как услышал около себя плеск воды.
Он притаился и раньше всего увидел лебедиху, которая спала в своем большом гнезде в двух шагах от него. Затем он увидел лиса, который направлялся по воде к лебединому гнезду.
— Эй, эй! Вставай! Вставай! — крикнул мальчик и ударил по воде своей палкой. Лебедиха поднялась, но настолько медленно, что лис мог бы броситься на нее, как и предполагал. Однако лис внезапно переменил план и устремился к мальчику.
Мальчик с пальчик заметил приближение лиса и причалил к берегу. Перед ним тянулись обширные луга. Нигде не было ни деревца, на которое он мог бы взлезть, ни ямки, в которой он мог бы спрятаться. Надо было бежать и бежать. Хотя мальчик хорошо бегал, но все же не мог соперничать с лисом, особенно когда он разогнался и ничего не должен был тащить на себе.
Невдалеке от озера было несколько глиняных мазанок, в окнах горел свет. Разумеется, мальчик туда и побежал, но в душе должен был признаться, что лис может несколько раз догнать его, пока он доберется до жилья.
Лис чуть было не схватил мальчика, но тот кинулся в сторону и опять свернул к бухте. На обратный путь лис потратил некоторое время, а когда догнал мальчика, тот успел проскользнуть между двумя людьми, которые весь день и вечер вылавливали плававшее по озеру имущество, а теперь шли домой.
Они устали и хотели спать. Не заметили они ни мальчика, ни лиса, хотя он бежал впереди. Мальчик ничего им не говорил и не просил о помощи, а только шел рядом. «Лис не посмеет броситься при людях», — думал он.
Однако вскоре он услышал, что лис осторожно подкрадывается. Смирре рассчитывал, что люди примут его за собаку, и подошел к ним совсем близко.
— Что это за собака увязалась за нами? — спросил один. — Как бы она не укусила.
Другой остановился и оглянулся по сторонам.
— Пошел вон! — крикнул он и так толкнул лиса ногой, что тот отлетел в сторону.
Лис отстал на несколько шагов, но все время следовал за ними. Люди скоро поравнялись с деревушкой и направились к одной из хижин. Мальчик решил войти вместе с ними. Когда они подошли к крыльцу, то большая, красивая, мохнатая цепная собака вылезла из своей конуры, чтобы поздороваться с хозяином. Тогда мальчик вдруг передумал и остался во дворе.
— Слушай, цепная собака! — сказал он шепотом, как только дверь за людьми закрылась. — Не хочешь ли помочь мне изловить ночью лиса?
У собаки было плохое зрение, а от пребывания на цепи она сделалась сердитой и раздражительной.
— Разве я могу поймать лиса? — яростно залаяла она. — Кто ты такой, что явился издеваться надо мною? Подойди только поближе — узнаешь, как шутки шутить!
— Думаешь, я боюсь подойти к тебе? — сказал мальчик и подскочил к собаке. Увидев его, она была так поражена, что не могла издать ни звука. — Я мальчик с пальчик и путешествую с дикими гусями. Разве ты не слышала обо мне?
— Воробьи иногда щебетали о тебе, — ответила собака. — Ты, по-видимому, совершаешь большие подвиги, хотя сам такой маленький.
— До сих пор все обходилось довольно благополучно, — сказал мальчик, — но теперь я погибну, если ты мне не поможешь. За мною по пятам гонится лис. Он стоит и подстерегает за углом.
— То-то я его не чую, — ответила цепная собака, — но мы с ним скоро расправимся.
Собака рванулась вперед, насколько позволяла цепь, и залилась долгим лаем.
— Не думаю, чтобы он теперь подошел ночью, — сказала собака.
— Чтобы отогнать этого лиса, недостаточно громкого лая, — возразил мальчик. — Он не замедлит явиться, да это и хорошо, потому что я придумал, как ты могла бы заманить его в ловушку.
— Ты, кажется, все-таки смеешься надо мною? — воскликнула собака.
— Пойдем в твою конуру, чтобы лис нас не подслушал, — сказал мальчик, — там я скажу тебе, что делать.
Мальчик залез с собакой в конуру, там они лежали и шептались.
Через несколько минут лис высунул нос из-за угла, и так как все было спокойно, то решился осторожно войти во двор. Он по запаху понял, что мальчик в собачьей конуре, и уселся на почтительном расстоянии, размышляя, как бы его выманить оттуда. Вдруг собака высунула голову и заворчала:
— Ступай прочь, а то я вылезу и задам тебе трепку!
— Вот еще! Я буду сидеть здесь, сколько мне вздумается, — ответил лис.
— Пошел прочь! — зарычала собака, повышая тон. — Смотри, как бы эта ночь не оказалась для тебя последней!
Лис только оскалил зубы, но не сдвинулся с места.
— Я знаю, докуда достает твоя цепь, — сказал он.
— Я два раза предупредила тебя, — сказала собака и вылезла из конуры. — Теперь пеняй на себя!
При этом она сделала большой прыжок и без труда сцапала лиса, так как была спущена с цепи, — мальчик расстегнул ее ошейник.
Минутная борьба — и собака стояла с победоносным видом, а лис лежал на земле и не смел пошевельнуться.
— То-то, лежи смирно, не то загрызу! — сказала собака.
Она схватила лиса за шиворот и притащила к своей конуре, а оттуда вышел мальчик с цепью, два раза обернул кожаный ошейник вокруг шеи лиса и затянул, чтобы он был крепко привязан. При этом лис должен был лежать смирно и не смел шевельнуться.
— Ну, я надеюсь, Смирре, что из тебя выйдет хорошая цепная собака! — сказал мальчик, когда все было кончено.