ГЛАВА XXIX. ДАЛЭЛЬВЕН
Пятница, 29 апреля.
В этот день Нильс увидел южную часть Даларны. Гуси держали путь к реке Далэльвен. Вначале при виде высоких фабричных труб подле каждого ручья мальчик решил, что все здесь похоже на Вестманланд, но, когда они добрались до большой реки, он увидел нечто совершенно новое. Это была первая настоящая река, какую ему довелось видеть, и он ахнул, когда показалась широкая водная полоса, медленно извивавшаяся по земле.
Гуси свернули и полетели вдоль реки. Мальчик смотрел на берега, усеянные постройками. Он видел величественные водопады и большие заводы, которые приводились в движение этими водопадами. Он видел мосты, перекинутые через реку, грузы, сплавлявшиеся по ее течению, в особенности дрова, железные дороги, проходившие вдоль и поперек, и мало-помалу стал понимать, какое огромное значение имеет эта река.
Она делала крутой поворот к северу. За излучиной была тихая, ненаселенная местность, и гуси опустились на лужайку, чтобы пощипать траву. А мальчик взобрался на пригорок, откуда мог посмотреть на реку, протекавшую внизу, в широком и глубоком русле.
Тут же поблизости была проезжая дорога, по которой люди спускались к переправе, где ходил плот. Все это было ново для мальчика и очень занимало его, но внезапно его охватила сильная усталость. «Надо немного вздремнуть, ведь прошлую ночь я почти не спал», — подумал он, зарылся в густой траве и заснул.
Он проснулся оттого, что услышал около себя человеческие голоса. Это были проезжие, которые не могли переправиться через реку, потому что по ней плавали большие льдины, грозившие затереть плот. В ожидании благоприятной минуты они прошли по лугу, сели отдохнуть и разговорились о том, какие бедствия им готовит река.
— Не будет ли и в этом году такого же наводнения, как в прошлом? — сказал один крестьянин. — Тогда река поднялась чуть не до высоты наших телеграфных столбов и снесла все мосты.
— А у нас в прошлом году обошлось благополучно, — сказал другой. — Зато в позапрошлом у меня погибло все сено на сеновале.
— Я никогда не забуду той ночи, когда буря разразилась над большим домнарветским мостом, — вмешался железнодорожный рабочий. — Никто в мастерских глаз не смыкал.
— Разумеется, река производит громадные опустошения, — сказал высокий, стройный мужчина, — но когда я слышу, как вы ее осуждаете, то невольно вспоминаю нашего пастора. Однажды у него собралось несколько человек, которые так же жаловались на реку, как вы сейчас. Пастор заволновался и вызвался рассказать нам одну историю. Когда он окончил, то никто не мог сказать дурного слова про реку Далэльвен. Наверное, то же было бы и с вами, если б вы там присутствовали.
Все пожелали узнать, что пастор рассказал про реку, и крестьянин передал им эту историю, насколько сам мог ее вспомнить.
— Около северной границы было горное озеро. Из него вытекала речка, быстрая и стремительная с первых же шагов. Как ни мала она была, а ее назвали Стурон, что значит Великая, потому что видно было, что из нее выйдет толк.
Когда она только вышла из озера и оглянулась, чтобы посмотреть, в какую сторону ей течь, то ничего отрадного не увидела. Направо, налево и впереди не было ничего, кроме холмов, поросших лесом; холмы постепенно сменялись обнаженными скалами, а скалы постепенно переходили в горные вершины.
Великая посмотрела налево: там были горы и скалы; посмотрела на север: там были скалы и горы. И она подумала, не повернуть ли ей обратно к озеру. А потом она решила, что надо хоть попытаться проложить себе дорогу к морю, и двинулась.
Легко себе представить, какая это была неблагодарная работа — прокладывать путь через пустыню. Если не что другое, так лес являлся препятствием. Нужно было выворачивать сосну за сосною, чтобы свободно подвигаться. Река была могущественнее и сильнее всего весною, когда принимала в себя тающий снег из хвойных лесов, а затем потоки со скал. Тогда она вздувалась и устремлялась с большою силой, разбрасывая по сторонам камни и землю и прорывая ходы в песчаных холмах. Осенью она также совершала изрядную работу, так как становилась многоводной после осенних дождей.
В один прекрасный день, когда Великая, по обыкновению, прокладывала себе дорогу, она вдруг услышала где-то справа, в лесу, шум и кипение. Она стала так жадно прислушиваться, что чуть не остановилась.
— Что б это могло быть? — спросила она.
Окружающий лес не мог не посмеяться над нею.
— Ты, вероятно, думаешь, что на тебе свет клином сошелся, — сказал он. — А вот знай, что это шумит река Грёвель из озера Грёвельсьен. Она теперь проложила себе путь через красивую долину и наверное доберется к морю одновременно с тобою.
Однако у Великой были свои причуды. Она ответила, ни минуты не размышляя:
— Река Грёвель, бедняжка, собственными силами не справится. Передай ей, что река Великая из озера Воншён продвигается к морю и готова оказать ей помощь, взять ее с собою, если она пожелает.
— Ты очень самонадеянная речушка! — сказал лес. — Твое поручение я передам, но не думаю, чтобы Грёвель ему обрадовалась.
Однако на следующий день лес принес поклон от реки Грёвель, которая говорила, что ей пришлось очень трудно, что она рада помощи и присоединится к Великой, как только будет возможно. Понятно, у Великой после этого работа пошла быстрее, и вскоре она увидела маленькое хорошенькое озеро, в котором отражались горы.
— Что это значит? — спросила она и остановилась в изумлении. — Неужели я настолько спятила с ума, что вернулась к Воншёну?
А лес, в те времена бывший повсюду, ответил:
— О нет, ты не вернулась к озеру Воншён. Это озеро Идрешён, наполнившееся водою из реки Сёрэльвен, большой реки. Теперь она разделалась с озером и скоро вытечет из него.
Услышав это, Великая сказала лесу:
— Ты, всюду достигающий, передай поклон реке Сёрэльвен и скажи ей, что прибыла Великая из озера Воншён. Если она пропустит меня через озеро Идрешён, то я за это возьму ее с собою к морю и ей уж нечего будет беспокоиться, как оттуда выйти; я сама обо всем позабочусь.
— Я, конечно, могу передать твое предложение, — ответил лес, — но не думаю, чтобы она согласилась, ведь она такая же могучая, как ты.
Однако на следующий день лес сообщил, что река Сёрэльвен тоже устала в одиночку прокладывать себе путь и готова присоединиться к Великой. Великая прошла через озеро и стала по-прежнему бороться с лесами и скалами. Некоторое время все шло благополучно, но потом она добралась до такого узкого ущелья, что никак нельзя было протиснуться дальше. Она лежала и рычала от ярости, а лес, услышав, как она сердится, спросил:
— Ну что ж, теперь тебе крышка?
— Вовсе нет, — ответила Великая, — я только закончила большую работу. Теперь мы с рекой Сёрэльвен раскинемся озером.
Она принялась наполнять озеро Сёрнашён и провела за этой работой целое лето. По мере того как вода в озере прибывала, Великая поднималась вверх и наконец нашла себе выход с южной стороны.
Великая была очень счастлива, что выбралась из теснины; но вот она однажды услышала сильный шум и плеск слева от себя. Такого сильного шума она еще никогда не слышала в лесу и тотчас же спросила, что это значит. Лес, по обыкновению, не замедлил с ответом.
— Ты слышишь, как шумит и пенится река Фьетэльвен, прокладывая себе дорогу к морю, — сказал он.
— Если река может тебя услышать, — сказала Великая, — то кланяйся ей и скажи этой несчастной, что Великая из озера Воншён предлагает взять ее с собою к морю. Нужно только, чтобы она приняла мое имя и послушно следовала за мною.
— Не думаю, чтобы река Фьетэльвен отказалась от самостоятельного путешествия, — заметил лес.
Однако на следующий день он был вынужден сообщить, что река Фьетэльвен тоже устала пробивать себе дорогу и готова присоединиться к Великой.
Великая все подвигалась вперед. Она еще не была так велика, как можно было ожидать, оттого что приняла столько союзников; зато велик был подъем ее духа. Она превратилась в почти что непрерывный шумный водопад и созывала к себе все, что только текло и бурлило в лесу, не гнушаясь даже весенними потоками.
Однажды Великая услышала шум реки где-то далеко-далеко на западе. Когда она спросила, кто это, лес ответил, что это река Фулэльв, которая несла воду со скалы Фулуфьелль и уже прорыла себе длинное и глубокое русло.
Узнав об этом, Великая послала, как обычно, привет, и лес взялся передать его.
На следующий день он принес ответ от реки Фулэльв. «Передай Великой, — отвечала она, — что я в ее помощи не нуждаюсь. Скорее я могла бы обратиться к ней с таким предложением, потому что из нас двоих я сильнее и, уж конечно, раньше нее доберусь к морю».
Великая не замедлила с ответом.
— Передай реке Фулэльв, — крикнула она лесу, — что я вызываю ее на состязание! Если она считает себя сильнее, пусть побежит со мною наперегонки. Победит та из нас, которая раньше достигнет моря.
Услышав эти слова, река Фулэльв сказала: «У меня нет никаких счетов с Великой, и мне приятнее было бы продолжать спокойно свой путь; но я имею такую поддержку от скалы Фулуфьелль, что с моей стороны было бы трусостью отказаться от состязания».
Обе реки приступили к состязанию. Они потекли с большей скоростью, чем прежде, не давая себе отдыха ни зимою, ни летом.
Великая, кажется, вскоре уже пожалела, что вызвала соперницу, так как встретила препятствие, с которым не могла справиться. Дорогу ей преграждала гора, и нельзя было пробраться иначе, как только через узкую расселину. Она сжалась и с силою втиснулась, но много лет пришлось ей протачивать и промывать расселину, чтобы сделать некоторое подобие ущелья.
Чуть не каждые полгода она осведомлялась, как поживает река Фулэльв.
— Ничего, хорошо, — отвечал лес. — Она присоединила к себе реку Йорэльвен, которая вытекает с северных гор.
Однажды на вопрос Великой лес ответил:
— О Фулэльв не беспокойся: она только что присоединила к себе озеро Хоррмундшён.
Великая сама хотела воспользоваться этим озером. Услышав, что Фулэльв опередила ее, она пришла в такую ярость, что сразу выскочила из теснины. Выскочила с шумом и диким ревом, причем унесла больше деревьев и земли, чем было нужно. Дело было весною, и она затопила все пространство между ближайшими горами. Она не успокоилась до тех пор, пока не захватила участок, известный под именем Речная Долина.
— Посмотрим, что на это скажет река Фулэльв, — сказала Великая лесу.
Тем временем река Фулэльв тоже встретила крутую гору и искала обход, так как ее пугала неприступность горы. Но когда она услышала, что Великая вырвалась из ущелья и прорыла Речную Долину, то решила действовать и ринулась вперед водопадом.
Высока была гора, но река благополучно справилась и спокойно потекла дальше, прокладывая себе дорогу. Время от времени ей слышался какой-то странный шум.
— Кажется, Великая уже впадает в море, — сказала она.
— Нет, — ответил лес, — это действительно шумит Великая, но до моря она еще не добралась. Она присоединила к себе еще две реки и сделалась такой многоводной, что разлилась целым озером.
Эта новость обрадовала реку Фулэльв. Она понимала, что Великая, спустившись в долину, застрянет там, как в ловушке. Теперь она не сомневалась, что доберется до моря раньше своей соперницы.
И Фулэльв не жалела сил. Весною она совершила лучшую часть работы. Она вышла из берегов, затопила лесные площади и песчаные холмы и, отхлынув, оставила после себя расчищенную долину. Потом уж стало легче. Горы больше не препятствовали ей, и она расширилась, извиваясь на радостях излучинами и рукавами, словно весенний поток.
Но если Фулэльв забыла Великую, то Великая ее не забыла. Великая упорно работала изо дня в день, заливая долину, чтобы как-нибудь выбраться оттуда; но долина лежала перед нею, словно необъятное корыто, которое невозможно было наполнить водою доверху. Она попыталась повернуть в одну, в другую сторону и наконец выбралась.
— Не говори реке Фулэльв, что я выскочила, — попросила она, и лес обещал молчать.
По дороге Великая прихватила еще один приток и гордо, властно покатила свои волны.
Вдруг Великая увидела какую-то широкую, великолепную реку с блестящей, переливчатой поверхностью, огибающую лес и песчаные холмы.
— Что это за красивая река? — спросила Великая.
А река Фулэльв спрашивала у леса почти то же:
— Что это за река, мощно и горделиво текущая с севера? Никогда не ожидала увидеть здесь такую величавую и сильную реку.
Тогда лес сказал так громко, чтобы обе реки могли слышать:
— Раз вы хорошо отозвались друг о дружке, Великая и Фулэльв, то, по-моему, не мешает вам соединиться и вместе прокладывать дорогу к морю.
Это понравилось обеим рекам. Однако явилось препятствие: ни та, ни другая не хотела отказаться от своего имени и принять имя соперницы. Пожалуй, соглашение так бы и не состоялось, если б не вмешался лес. Он предложил, чтобы они назвались новым именем. Они согласились и попросили, чтобы лес был их крестным отцом. Лес порешил, чтобы Великая отказалась от своего имени и отныне называлась Восточный Далэльвен, а Фулэльв тоже отказалась от своего имени и называлась Западный Далэльвен. А после слияния они будут называться просто Далэльвен.
Когда обе реки слились, то потекли с непреодолимою стремительностью. Около моря они раскинулись как озера.
Теперь они чувствовали утомление и удивлялись: как это в юности им приятно было бороться и состязаться? Не знали они также, чего достигли. Однако разъяснения им никто не дал. Лес был далеко от берега, а сами они не могли повернуть против течения и посмотреть, как люди поселились там, где они проложили путь, как застроили всю местность между озерами Восточного Далэльвена и долинами Западного Далэльвена, как не осталось лесов и скал, которых они не пробили бы в своем ревностном состязании.