ГЛАВА XXVIII. ЗАВОД
Четверг, 28 апреля.
Целый день дул сильный ветер, и, когда гуси пытались свернуть на север, он относил их на восток. Однако Акка опасалась, что лис Смирре поджидает их в той стороне, поэтому не хотела туда лететь и с трудом опять возвращалась против ветра. Таким образом, гуси вертелись на одном месте и среди дня были все еще около Вестманландских рудников. К вечеру ветер утих, и усталые путники надеялись, что им удастся немного наверстать потерянное. Но внезапно налетел новый порыв ветра, который погнал гусей, как воздушные шарики, а мальчик, беззаботно сидевший на спине своего гуся и не подозревавший об опасности, соскользнул и очутился между небом и землей.
Такой маленький, легкий карапузик в сильную бурю не мог сразу упасть на землю; ветер сперва помчал его, а потом тихонько опустил, как оторвавшийся с дерева лист. «Ну, это еще не очень опасно, — подумал мальчик. — Я падаю на землю так медленно, как клочок бумаги. Мортен, конечно, спохватится и прилетит за мною».
Очутившись на земле, он первым делом снял свою шапочку и принялся махать ею, чтобы белый гусь увидел, где он.
— Я здесь! А ты где? Я здесь! А ты где? — кричал он и был очень удивлен, что гусь Мортен не появляется на его зов.
Это ему казалось немного странным, но он не пугался и не волновался. Он ни на минуту не думал, чтобы Акка и Мортен могли его бросить. Вероятно, ветер опять унес их. Как только им удастся повернуть назад, они прилетят искать его.
Но что это? Где он? До сих пор он все смотрел на небо, чтобы проследить, куда полетели гуси, а теперь оглянулся кругом. Он упал не на ровную землю, а в широкое и глубокое ущелье или что-то в этом роде. Это место напоминало церковь с почти отвесными скалистыми стенами, но без всякой крыши. На земле лежало несколько больших каменных глыб, а между ними рос мох, кусты барбариса и низкие березки. Стены местами образовывали выступы, от которых шли вниз разбитые ступеньки. С одной стороны виднелся черный свод, который как будто вел вглубь горы.
Мальчик недаром целый день странствовал над горнозаводским участком. Он вскоре догадался, что большое ущелье образовалось оттого, что раньше в этом месте люди добывали руду.
«А все-таки я попробую выбраться отсюда, — подумал он, — иначе, пожалуй, гуси меня не найдут». Только он хотел полезть на скалу, как кто-то схватил его за шиворот, и он услышал над ухом грубый голос:
— Кто ты?
Мальчик быстро обернулся. В первую минуту ему показалось, что перед ним большой камень, покрытый серо-коричневым мхом, но потом он разглядел, что у камня есть толстые ноги, голова, глаза и большая, сердитая пасть.
Нильс ничего не ответил, да зверь, видимо, и не ожидал ответа. Он опрокинул мальчика, стал катать его лапами и обнюхивать. Казалось, он готовился его проглотить, но вдруг передумал и крикнул:
— Мурре и Брумме, дети мои, идите сюда, я угощу вас чем-то вкусненьким!
Сейчас же прибежали двое неуклюжих детенышей, нетвердо державшихся на ногах и похожих на щенят.
— Что ты нашла, мама? Покажи, покажи! — допытывались они.
«Эге, это я наткнулся на медведей, — подумал мальчик. — Кажется, лису Смирре больше не придется гоняться за мною».
Медведица лапой толкнула мальчика к медвежатам, и один из них схватил его зубами и отбежал с ним в сторону. Впрочем, он не укусил мальчика, а только хотел поиграть с ним, прежде чем убить его.
Другой медвежонок кинулся, чтобы отнять мальчика, но споткнулся и упал на своего братца. Они покатились вместе, кусаясь, царапаясь и ворча.
Мальчик тем временем, очутившись на свободе, вскарабкался на стену. Медвежата вскочили, живо влезли вслед за ним, разыскали его и, как мячик, швырнули вниз, на мох. «Теперь я понимаю, что испытывает мышь, попавшаяся кошке в лапы», — подумал Нильс.
Несколько раз он пытался убежать от своих преследователей. Он забирался вглубь старой шахты, прятался за камнями, взлезал на березки, но медвежата всюду находили его. Изловив мальчика, они опять выпускали его, чтобы он мог спрятаться, и принимались его искать. Под конец мальчик так устал, что бросился на землю.
— Вставай, — ворчали медвежата, — или мы тебя слопаем!
— Можете, — ответил мальчик, — я больше не двинусь с места.
Медвежата кинулись к медведице.
— Мама, мама! — жаловались они. — Он больше не хочет играть!
— Ну, разделите его поровну между собою, — сказала медведица.
Услышав это, мальчик так испугался, что опять принялся играть с медвежатами.
В сумерки медведица кликнула детенышей, чтобы они шли спать. Игра доставила им столько удовольствия, что они решили продолжить ее на следующий день. Они уложили мальчика между собою и придерживали его лапами, чтобы он не мог шевельнуться, не разбудив их. Они сейчас же заснули, а мальчик решил немного погодя попытаться выскользнуть из их объятий. Однако никогда в жизни он не был так утомлен, разбит и измучен и, в свою очередь, тоже заснул.
Вскоре возвратился к своей семье медведь-отец. Мальчик проснулся, заслышав, как от его шагов осыпались камни и песок. Разумеется, мальчик боялся слишком много двигаться, но повернулся так, чтобы видеть медведя. Это был крепко сложенный и сильный зверь, с могучими лапами, сверкающими клыками и маленькими злыми глазками. Мальчик невольно содрогнулся при виде этого старого царя лесов.
— Здесь человеком пахнет! — зарычал медведь громовым голосом, подходя к медведице.
— Какие глупости! — сказала медведица и не тронулась с места. — Ведь решено, что мы больше не будем нападать на людей. Но если бы кто из них забрался сюда, где нахожусь я с медвежатами, то от него не осталось бы даже названия и ты не услышал бы его запаха.
Медведь улегся рядом с медведицей, но, видимо, не был удовлетворен ее ответом, так как не переставал принюхиваться.
— Будет тебе нюхать! — сказала медведица. — Ты прекрасно знаешь, что ничего опасного я не допущу там, где мои медвежата. Расскажи лучше, что ты делал все это время. Я тебя не видела целую неделю.
— Я искал для нас новое жилье, — ответил медведь. — Сначала я прошел в Вёрмланд посмотреть, нет ли где земляков, но совершенно напрасно. Во всем лесу нет ни одной медвежьей берлоги.
— Скоро, кажется, никого, кроме людей, не останется на земле, — сказала медведица. — Даже если не трогаешь ни их самих, ни их скота и питаешься ягодами, зеленью и муравьями, и то не смей жить в лесу. Не знаю, куда бы нам переселиться, чтобы нас оставили в покое.
— Здесь, в старой шахте, было прекрасно много лет подряд, — продолжал медведь, — но теперь оставаться нельзя, потому что рядом с нами поставили эту грохоталку. Я еще побывал на востоке, у реки Далэльвен, в Коппарберге. Там тоже есть старые шахты и другие укромные местечки, и, думаю, там можно безопасно устроиться, схорониться от людей.
С этими словами он поднялся и снова стал принюхиваться.
— Удивительно, как заговорю о людях, так опять запахнет человеком, — сказал он.
— Посмотри сам, если мне не веришь, — сказала медведица. — Хотела бы я знать, где здесь может спрятаться человек.
Медведь обошел и обнюхал всю яму. Потом он молча улегся на место.
— Так и я знала, — сказала медведица, — а ты воображаешь, что только у тебя есть нос и уши.
— Никакие предосторожности не будут лишними при таком соседстве, как у нас, — спокойно ответил медведь, но тотчас же с рычанием вскочил.
На беду, один из медвежат защекотал Нильса лапой по лицу, и несчастный мальчик невольно чихнул. Тут уж медведица дольше не могла сдерживать медведя. Он схватил медвежат за шкирку, отбросил в разные стороны и увидел мальчика, которому наконец удалось подняться. Медведь моментально проглотил бы его, если б не подскочила медведица.
— Не трогай! — сказала она. — Это собственность наших детей. Они весь вечер так хорошо играли с ним, что не захотели его слопать, а оставили до утра.
Медведь оттолкнул ее и сказал:
— Не путайся не в свое дело! Разве ты не чувствуешь, что он пахнет человеком? Я его сейчас же съем, а то он еще выкинет какую-нибудь штуку.
Он снова разинул пасть, но мальчик воспользовался минутной отсрочкой, выхватил из сумки свое единственное оружие — серные спички, — зажег одну из них и сунул медведю в пасть.
Почуяв запах серы, медведь фыркнул, и пламя потухло. Мальчик уже держал наготове другую спичку, однако не нападал на медведя.
— Много таких голубых штучек ты можешь зажечь? — спросил медведь.
— Столько, чтобы истребить весь лес, — ответил мальчик, думая этим напугать медведя.
— А можешь ты поджечь дом и двор? — спросил медведь.
— Невелика хитрость, — сказал мальчик и подпрыгнул, чтобы внушить медведю уважение к себе.
— Отлично, — сказал медведь, — так ты мне окажешь одну услугу. Я рад, что не съел тебя.
Медведь осторожно захватил мальчика зубами и полез с ним наверх. Он делал это очень ловко, несмотря на свою величину и вес; очутившись наверху, он проворно побежал в лес. Было видно, что он чувствует себя в лесу как дома. Грузное тело его скользило по чаще, как лодка по воде.
Он не останавливался до тех пор, пока они не вышли на такое место в лесу, откуда был виден завод. Там он улегся и поставил мальчика перед собою, крепко придерживая лапами.
— Посмотри на эту огромную грохоталку, — сказал он.
Около водопада находился железоделательный завод, состоявший из целого ряда высоких, больших зданий. Из высоких труб поднимались клубы дыма, в доменных печах ярко пылал огонь, и во всех окнах виднелся свет. Везде работали молоты и валы, и притом с такой силой, что стон стоял в воздухе. Вокруг мастерских были огромные угольные склады и сараи, на земле лежали кучи стружек и опилок. Немного далее длинными рядами тянулись жилища рабочих, милые дачки, школа, зал для собраний и лавки. Но там все было тихо и как будто спало. Мальчик в ту сторону и не смотрел, а сосредоточил внимание на заводе. Около него чернела земля, небо над доменными печами было красивого темно-синего цвета, водопад белел и пенился, а из горнила печей выходило пламя с искрами и дым. Такого величественного зрелища мальчику еще не приходилось наблюдать.
— Будешь ли ты еще уверять, что можешь поджечь это большое здание? — спросил медведь.
Мальчик находился в лапах у медведя и чувствовал, что может спастись только в том случае, если внушит медведю высокое мнение о своей силе и могуществе.
— Мне все равно, — сказал он, — большое здание или маленькое. Я любое могу поджечь.
— Ну так я тебе что-то скажу, — начал медведь. — Мои предки жили здесь с тех пор, как лес только начал расти. Я получил от них в наследство заросли, луга, пещеры и укромные местечки и спокойно прожил здесь всю жизнь. Вначале люди мне не очень мешали. Они что-то рубили в горах, добывали немного руды, а около водопада у них был небольшой завод и домик. Молотки у них стучали раза два в день и печь топилась изредка. Это еще было сносно. Но в последние годы они устроили грохоталку, которая работает день и ночь, и я больше не могу терпеть. Прежде здесь жил хозяин завода с парою кузнецов, а теперь уж столько народу, что я не могу считать себя в безопасности. Я думал было выселиться, да теперь нашел лучший выход.
Мальчик недоумевал: что затевает медведь? Он даже не успел ничего спросить, как медведь опять взял его в зубы и куда-то понес. Он ничего не видел, но по усиливавшемуся шуму догадался, что они подходят к заводу.
Медведь хорошо знал завод. В темные ночи он не раз бродил вокруг да около, заглядывал, что делается внутри, и удивлялся, отчего работа никогда не прекращается. Он ощупывал лапами стены и хотел бы, чтобы у него хватило сил одним ударом развалить постройку.
Он почти сливался с черной землей и к тому же шел под стенами в тени, так что его трудно было заметить. Без страха пробрался он между мастерскими и влез на кучу золы. Там он выпрямился во весь рост, зажал мальчика между губами и вытянул их вперед.
— Попробуй заглянуть в дом, — сказал он.
На заводе работали по так называемому способу Бессемера. Под самым потолком находился огромный круглый черный котел с расплавленным железом; в него пропускали сильную струю воздуха. Воздух с ужаснейшим шумом врывался в железную массу и поднимал целую тучу искр. Разноцветные искры взлетали снопами, пучками, длинными гроздьями, натыкались на стенку и разлетались по всему помещению. Медведь дал мальчику полюбоваться интересным зрелищем, пока работа не была кончена и расплавленную блестящую сталь, полученную из железа, не выпустили из котла в ведра. Мальчик был так восхищен, что совсем позабыл о своем плене.
Медведь показал ему также вальцовочную, где рабочий вытащил из горна короткий толстый кусок раскаленного добела железа и бросил его под валы. Валы стали давить и растягивать железо. Другой рабочий подхватил его и бросил под другие, более тугие валы, откуда вышла полоса еще длиннее и тоньше. Так постепенно после целого ряда валов, сжимавших и сгибавших полосу, она превратилась в длиннейший круг раскаленной проволоки, которая теперь лежала на полу. Когда первый кусок железа прошел все превращения, из горна достали другой и положили под валы, а немного погодя — третий. На полу непрерывно извивались, как шипящие змеи, раскаленные проволоки. Мальчику интересно было смотреть на железо, но еще интереснее — на рабочих, которые ловко и быстро подхватывали клещами раскаленных змей и подсовывали их под валы. Казалось, что они шутя перебрасывали шипящее железо. «Вот это действительно мужское дело», — подумал мальчик.
Медведь показал ему еще чугуноплавильное и рельсопрокатное отделения, и мальчик не переставал восхищаться. «Вот люди, которые не боятся ни жара, ни искр», — думал он. Они были закопченные, черные. Мальчику казалось, что это даже не люди, а какие-то гномы, так как они сгибали железо и придавали ему любую форму по своему желанию.
— Вот так здесь изо дня в день, из ночи в ночь, — сказал медведь и лег. — Можешь себе представить, как это тягостно! И очень хорошо, что теперь я могу положить этому конец.
— В самом деле? — спросил мальчик. — А как именно?
— Я хочу, чтобы ты поджег эти здания, — ответил медведь. — Тогда я избавлюсь от беспрерывной стукотни и буду жить спокойно.
Мальчик весь похолодел. Так вот для чего медведь принес его сюда!
— Если ты подпалишь грохоталку, то я обещаю оставить тебя в живых, — продолжал медведь. — А если ты меня не послушаешься, то тебе конец.
Здания были построены из кирпича, и мальчик подумал, что желание медведя никак не может быть исполнено. Но вскоре он сообразил, что все не так уж безнадежно. Поблизости лежала куча соломы и стружек, которые он легко мог поджечь. Около стружек был верстак, а неподалеку от него — большой склад угля. Склад примыкал к мастерским, и в случае пожара огонь тотчас же охватил бы крышу завода. Все горючее погибло бы, стены потрескались бы от жара, а машины были бы уничтожены.
— Ну что, согласен ты или нет? — спросил медведь.
Мальчик готов был сразу ответить, что он не согласен, но он знал, что медвежьи лапы, державшие его в тисках, одним движением превратят его в лепешку, и потому сказал:
— Дайте мне немного подумать.
— Можешь, — ответил медведь, — но я должен еще сказать тебе, что именно через железо люди приобрели власть над нами, и по этой причине я особенно хочу прикончить здешнюю работу.
Мальчик рассчитывал на отсрочку, чтобы придумать какой-нибудь выход, но он был так напуган, что не мог собраться с мыслями: они его не слушались и обращались в другую сторону. Он думал о том, какую пользу людям приносит железо. Ведь железо всюду идет в ход. Из железа — плуг, которым пашут поле, топор, которым строят дом, серп, которым жнут хлеб, нож, который употребляют для чего угодно. Из железа — удила, чтобы управлять лошадью, задвижка, чтобы запирать дверь, гвозди, чтобы сколачивать мебель, листы, чтобы крыть крышу. Ружье, изгнавшее диких зверей, было из железа, так же как и лопата, выкопавшая шахту. Железом были обшиты броненосцы, которые мальчик видел в Карлскруне. По железным рельсам катится поезд, из железа — иголка, которою шьют платье, ножницы, которыми стригут овец, кастрюли, в которых варят кушанье. Словом, все полезное и необходимое — из железа. И прав был медведь, говоря, что железо дало людям власть над медведями.
— Ну, согласен ты или нет? — спросил медведь.
Мальчик встрепенулся от своих дум. Он стоял и размышлял о посторонних вещах и ничего не придумал, чтобы спастись.
— Не проявляйте такого нетерпения, — сказал он. — Для меня это дело важное, и нужно время, чтобы его хорошенько обдумать.
— Подумай еще минутку, — ответил медведь. — Но повторяю тебе, что из-за железа люди стали умнее нас, и потому-то я хочу прихлопнуть здешние работы.
Получив новую отсрочку, мальчик стал придумывать план спасения. Однако мысли не слушались его и снова обращались к железу. Он стал мало-помалу понимать, сколько людям пришлось соображать и размышлять, пока они додумались, как выплавлять железо из руды. Ему казалось, что он видит древних черных кузнецов, которые стоят перед наковальней и раскидывают умом, как лучше ковать железо. Может быть, потому что они так много думали, у людей и развилась сообразительность, пока наконец они не дошли до того, что смогли построить такой большой завод. Несомненно, железо принесло людям больше пользы, чем они сами думали.
— Ну так как же? — спросил медведь. — Согласен ты или нет?
Мальчик вздрогнул. Опять он углубился в праздные мысли и до сих пор не придумал, как ему выпутаться.
— Думаете, так легко выбрать? — сказал мальчик. — Дайте мне время на размышление.
— Еще минуту я могу подождать, — ответил медведь, — но потом больше отсрочки ты не получишь. Понимаешь, по вине железа люди поселились в медвежьих углах, вот почему я хочу положить предел здешним работам.
Мальчик рассчитывал воспользоваться новой отсрочкой, чтобы придумать какое-нибудь спасение, но при его смятении и волнении мысли разбегались как попало, и он снова стал припоминать все, что видел в горнопромышленном участке. Удивительно, как много жизни, движения и работы было в этой дикой местности! И подумать только, как все было бы бедно и пустынно, если б здесь не нашли железа! Мальчик размышлял о промыслах, которые дали стольким людям заработок, и они обстроились, и соединились железной дорогой и телеграфом, и стали посылать…
— Ну так как же? — спросил медведь. — Согласен ты или нет?
Мальчик провел рукою по лбу. Спасения он не придумал, но сознавал, что не пойдет против железа, которое так помогает и богатым, и бедным и дает хлеб многим жителям этой местности.
— Нет, — ответил он.
Медведь крепче прежнего сжал его лапами, но ничего не сказал.
— Ты не заставишь меня разрушить завод, — сказал мальчик. — Железо — это такое великое благо, что его отнимать нельзя.
— И ты ждешь, что я тебя оставлю в живых? — спросил медведь.
— Нет, не жду, — ответил мальчик и посмотрел медведю прямо в глаза.
Медведь все сильнее сжимал его лапами. Это было так больно, что у мальчика слезы выступили на глазах, но он молчал и не жаловался.
— Ах вот как?! — сказал медведь и медленно поднял одну лапу в надежде, что мальчик напоследок одумается.
В эту минуту мальчик услышал какой-то шорох и увидел в нескольких шагах от себя блестящее дуло ружья. Они оба были так заняты своими делами, что не заметили, как к ним подкрался человек.
— Дядя медведь! — крикнул мальчик. — Ружье! Бегите скорее, а то вас застрелят!
Медведь пустился наутек, однако успел прихватить с собою и мальчика. Когда он бежал, послышались выстрелы, и пули прожужжали мимо ушей; однако все обошлось благополучно.
Мальчик в зубах у медведя думал о том, что он еще никогда не вел себя так глупо, как в этот вечер. Стоило ему промолчать, и медведя застрелили бы, а он сам был бы спасен. Однако он так привык помогать зверям, что сделал это совершенно бессознательно. Медведь отошел на порядочное расстояние и остановился среди леса.
— Спасибо, малютка! — сказал он. — Если б не ты, то пули попали бы в цель. Зато и я окажу тебе услугу. Если ты еще когда-нибудь встретишь медведя, передай ему то, что я тебе сейчас шепну, — и он тебя не тронет.
Медведь шепнул мальчику на ухо несколько слов и побежал дальше, так как ему казалось, что за ним гонятся собаки и охотники.
А мальчик, свободен и невредим, остался в лесу и сам не понимал, как это могло случиться.
***
Дикие гуси целый вечер летали взад и вперед, высматривали и звали, но не могли найти мальчика. Они продолжали поиски еще после захода солнца и, когда наконец настолько стемнело, что надо было спать, пришли в уныние. Они всё думали, что мальчик при падении разбился насмерть и лежит где-нибудь в лесу, где они его не могут видеть.
Однако наутро, когда солнце встало из-за горы и разбудило гусей, мальчик, как всегда, лежал около них и спал. Он невольно засмеялся, услышав, как они криком и гоготом выражали свое удивление.
Им не терпелось узнать, что с ним было, и они не хотели лететь за утренней едой, пока он не расскажет им свою историю. Мальчик с жаром и увлечением рассказал им о своем приключении у медведей, но дальше как будто не хотел говорить.
— Как я возвратился, вы уже знаете, — сказал он.
— Нет, ничего не знаем. Мы думали, что ты убился.
— Это было очень странно, — сказал мальчик. — Когда медведь ушел от меня, я взлез на ель и там заснул. Но на рассвете я проснулся, так как надо мною с шумом пролетел орел. Он схватил меня в когти, и я думал, что тут мне конец. Однако он мне ничего не сделал, а только доставил к вам и положил на землю.
— И он не назвался? — спросил Белый.
— Он улетел раньше, чем я успел его поблагодарить. Я думал, что мать Акка прислала его за мною.
— Удивительное дело, — сказал Белый. — А ты уверен, что это был орел?
— Я прежде никогда не видел орла, — ответил мальчик, — но он был так велик, что я не могу дать этой птице другое название.
Гусь Мортен обернулся к диким гусям, чтобы спросить их мнение на этот счет. Однако они стояли и смотрели вверх, в небо, словно думали совсем о другом.
— Не надо забывать, что мы сегодня еще не завтракали, — сказала Акка и, взмахнув крыльями, полетела.