ГЛАВА XXVI. НАСЛЕДСТВО
Четверг, 28 апреля.
Гуси помогли детям перебраться через озеро, а сами полетели дальше, в Вестманланд. Там они сделали привал в приходе Феллингсбру и стали искать себе еды.
Мальчик тоже проголодался, но не находил ничего подходящего. Озираясь по сторонам, он увидел на поле двух пахарей. Они воткнули плуги в землю и уселись под ними завтракать. Мальчик тотчас же направился к пахарям, рассчитывая, что подле них можно будет поживиться крошками или корочкой хлеба.
Проезжая дорога пересекала поле, по ней шел старик. Увидев пахарей, он перелез через забор и присоединился к ним.
— Хорошо, что не придется в одиночку сидеть и есть у дороги, — сказал он.
Он разговорился с пахарями, и они узнали, что он рудокоп из Норберга. Впрочем, он уж больше не работал: в его годы это было невозможно. Жил он подле копей, в маленькой хижине. У него была замужняя дочь в Феллингсбру, и он ходил ее навестить. Ей очень хотелось, чтобы он перебрался к ней, но он никак не мог решиться.
— Вы думаете, что здесь хуже, чем в Нурберге? — спросили пахари. Губы их скривились в усмешке, так как Феллингсбру считался одним из крупнейших и богатейших приходов в округе.
— Разве я могу жить на равнине? — сказал старик с таким видом, словно это была совершенно невозможная вещь.
Они принялись спорить, доказывая, что лучше всего жить в Вестманланде. Один из пахарей, уроженец Феллингсбру, расхваливал равнины. Другой, из западной части, считал озеро Меларен с зелеными островами и живописными берегами самой лучшей местностью. Старик не соглашался ни с тем, ни с другим. Чтобы решить, кто прав, он попросил позволения рассказать им историю, которую сам в юности слышал от дедов.
— Жила-была в стародавние времена в Вестманланде богатая-пребогатая старуха из рода великанов, ей принадлежал весь округ. Разумеется, у нее всего было вдоволь, но одолевала ее забота, как разделить имущество между тремя сыновьями.
Надо сказать, что двух старших она не так сильно любила, как младшего. Она хотела бы оставить лучшую часть наследства своему любимцу, но боялась, что братья взъедятся на него, если узнают, что она их обделила.
Почувствовав приближение смерти, она увидела, что колебаться больше нельзя. Тогда призвала всех трех сыновей и заговорила с ними о наследстве.
— Я разделила свое имущество на три части, и каждый из вас выберет себе одну из них, — сказала она. — В первую часть вошли все мои дубовые рощи, зеленые острова и цветущие луга. Я их разместила вокруг озера Меларен. Тот, кто выберет эту часть, будет иметь хорошие пастбища для овец и коров на заливных лугах; а на островах он может сохранить лиственный лес, если не захочет превратить их в сады. В сушу врезываются многочисленные фиорды и бухты, это удобно для перевозки грузов и для сообщения. Там, где из озера вытекают реки, могут быть хорошие пристани, и я думаю, что кругом возникнут деревни и города. Нет также недостатка в полях, хотя они разбросаны в разных местах. Жители, разъезжая от одного острова к другому, могут подучиться мореплаванию, а потом поехать поискать богатства в чужих странах. Вот это первый участок. Что вы о нем скажите?
Сыновья в один голос признали, что это чудесное место и кому оно достанется, тот может почитать себя счастливым.
— Да, его нельзя ни в чем упрекнуть, — продолжала старуха, — но и второй участок тоже недурен. Я на нем расположила все свои равнины и от Меларена до Даларна подогнала поле к полю. Кому достанется этот участок, тот в проигрыше не останется. Он может запахать сколько угодно земли и настроить большие фермы. Ни ему, ни его потомкам не придется изведать нужду. Чтобы равнина не страдала от безводья, я пристроила на ней несколько больших оврагов с водопадами. Водопады будут вертеть колеса мельниц и заводов. Вдоль оврагов может расти лес, годный на дрова. Вот вам второй участок. Тот, кто его получит, имеет полное право порадоваться.
Все три сына согласились с этим и поблагодарили ее за то, что она все так хорошо распределила.
— Я прилагала все старания, — сказала старуха, — но теперь я подхожу к третьему участку, который мне доставил больше всего хлопот. Видите ли, в первый я поместила все свои луга, пастбища и дубовые рощи, во второй — все поля и пахотную землю, а для третьего у меня остались только хвойные леса, горные кряжи и вершины, гранитные скалы, мелкий кустарник, тощие березовые рощицы и маленькие озера. Я понимала, что это никому из вас не понравится, но все-таки собрала, что нашлось, и разместила к северу и к западу от равнины. Боюсь, что тот, кто выберет этот участок, изведает нужду. Из домашнего скота он может иметь только овец и коз, а чтобы добыть пропитание, ему придется ловить рыбу в озерах или охотиться в лесах. Там много водопадов, и он сможет построить сколько угодно водяных мельниц, но, кажется, им нечего будет молоть, кроме коры. Еще ему трудно будет бороться с волками и медведями, которые, конечно, водятся в этой дикой местности. Вот каков третий участок. Я знаю, что он не может сравниться с двумя другими, и если бы я не была так стара, то все переделала бы, но теперь это уж невозможно. И в свой последний час я не найду покоя, пока не буду знать, кто из вас возьмет худший участок. Вы все трое были хорошими сыновьями, и мне очень тяжело поступить по отношению к кому-нибудь несправедливо.
Изложив все обстоятельства дела, старуха с тревогою взглянула на сыновей. Они не сказали, как раньше, что она поделила имущество справедливо и позаботилась обо всех. Теперь они молчали, и было ясно, что тот, кому достанется последний участок, будет считать себя обиженным.
А старуха лежала и томилась. Сыновья видели, что она терпит смертельную муку из-за того, что сама должна раздать им участки и решительно не знает, кого из них обойти. Младший сын больше всех любил мать и не мог равнодушно видеть ее терзания.
— Не волнуйся, матушка, — сказал он, — можешь умереть спокойно. Плохой участок отдай мне. Я попробую что-нибудь извлечь из него и не буду завидовать, что другим досталась лучшая доля.
Лишь только он сказал это, мать сейчас же успокоилась и стала благодарить и хвалить его. О том, как распределить другие участки, она не заботилась, потому что они были приблизительно одинаковы.
Когда все уладилось, старуха еще раз поблагодарила младшего сына и сказала, что именно от него она ожидала помощи. Она просила потом, когда он поселится на своем пустыре, вспоминать, как крепко она его любила.
С этими словами она закрыла глаза и умерла. Похоронив ее, братья пошли осмотреть свои владения. Оба старшие остались очень довольны.
Третий также отправился на свой участок и убедился, что мать была права: он действительно состоял из гор и маленьких озер. Он видел, что мать с любовью думала о нем и, хотя в ее распоряжении оставалось лишь самое худшее, распределила все так, что вышла очень красивая местность. Кое-где было дико и неприветливо, но во всяком случае красиво. Для глаз это было приятно, однако он был далек от радости.
Тут он начал примечать, что местами почва имеет особенный вид. Присмотревшись хорошенько, он открыл, что она почти везде испещрена рудою. В его владениях оказалось больше всего железа, но встречались также серебро и медь. Он понял, что ему досталось больше богатств, чем братьям, и мало-помалу догадался, отчего старуха мать именно так распределила свое наследство.