ГЛАВА XXV. ЛЕДОХОД
Четверг, 28 апреля.
На следующий день была прекрасная погода. Правда, дул еще сильный ветер с запада, но этому можно было лишь радоваться, так как он высушит дороги, размякшие после вчерашнего ливня.
Рано утром двое детей — пастушка Ооса и маленький Матс — шли по дороге, которая вела из Сёрмланда в Нерке. Она пролегала мимо озера Ельмарен, которое еще было покрыто льдом. Яркое солнце освещало его, и оно не только не казалось серым и шероховатым, каким бывает к весне, а, напротив, сверкало и искрилось. Насколько детям было видно, лед везде был крепкий и твердый. Дождевая вода, попавшая в трещины и полыньи, смерзлась с поверхностью льда, и он казался великолепным.
Ооса и Матс шли на север и невольно думали о том, как сократился бы их путь, если б идти напрямик, через озеро, а не по берегу. Они знали, что весною опасно ходить по льду, но здесь он казался им надежным. Подле берега он был толщиною в несколько дюймов. Дети видели протоптанную тропинку, а другой берег, казалось, так близко, что они надеялись добраться до него за какой-нибудь час.
— Давай попробуем! — сказал Матс. — Будем смотреть, чтобы не провалиться в прорубь, вот и все.
Они спустились к озеру. Лед был не совсем гладкий, и идти оказалось нелегко. Главное, он был покрыт слоем воды, чего они с берега не могли видеть, а местами сделался настолько рыхлым, что вода через него просачивалась насквозь. Такие места надо было обходить с осторожностью, но днем, при ярком свете, это не представляло особого труда.
Дети подвигались вперед и не могли нарадоваться, как хорошо они сделали, что пошли прямо по льду, а не по грязной дороге.
Через некоторое время они поравнялись с небольшим островком. Какая-то старуха увидала их из окна, стала махать руками и что-то кричать, но что именно, они не могли расслышать. Все-таки они поняли, что она их предостерегала. Однако они шли по льду и видели, что нет никакой опасности. Раз все так хорошо, чего ж сворачивать? Нет, это было бы глупо.
Они миновали островок, и до берега им оставалось не больше мили. Но здесь оказалось столько промоин, что детям приходилось, петляя, их обходить. Это их только забавляло. Они наперегонки исследовали, где лед крепче. Ни голода, ни усталости они не чувствовали. В их распоряжении был целый день, и они только смеялись, встречая новые препятствия.
Иногда они посматривали на берег. Он был еще далеко, хотя они прошли порядочный путь. Их немного удивляло, что озеро такое широкое.
— Как будто берег от нас убегает, — сказал маленький Матс.
Здесь они нисколько не были защищены от западного ветра. А он дул с каждой минутой все сильнее и так подхватывал их одежду, что им трудно было двигаться. Холодный ветер явился первой серьезной неприятностью на их пути.
Им казалось странным, что ветер так шумит, словно вертит огромное мельничное колесо или токарные станки. Но ведь ничего подобного не могло быть на льду.
Они свернули немного на запад и как будто уж стали приближаться к берегу. Но в это время ветер еще усилился, а сопровождавший его шум принял такие размеры, что дети встревожились. Им показалось, что это шумят и плещут волны; но как же это могло быть, когда все озеро покрыто льдом?
Они остановились, чтобы оглядеться. Вдалеке на западе они увидели белую стену, перерезывавшую озеро. В первую минуту они подумали, что это снег, но потом поняли, что это волны с пеной разбиваются об лед.
Тогда они взялись за руки и молча побежали дальше. Лед вскрылся на западе, и они видели, что полоса пены быстро подвигается к востоку. Они не знали, может ли лед сразу вскрыться повсюду и что вообще их ожидает, но чувствовали: им грозит опасность.
Вдруг лед под ними приподнялся, словно снизу его кто-то подталкивал, и опять опустился. Затем раздался глухой удар, и трещины разошлись во все стороны. Дети видели, что надо спешить.
На минуту все стихло, потом возобновились колебания вверх и вниз. Трещины стали расширяться, и в них показалась вода. Вскоре они превратились в полыньи, и ледяная поверхность раскололась на большие льдины.
— Ооса, — сказал маленький Матс, — это, несомненно, ледоход.
— Правда твоя, — ответила Ооса, — но мы еще можем добраться до берега. Прыгай дальше!
Теперь уже ветру и волнам оставалось не так много работы, чтобы очистить озеро ото льда. Самое трудное было сделано: ледяная корка была разломана на части. Теперь нужно было раздробить отдельные льдины и столкнуть их, чтобы они перетирали друг дружку и скорее таяли. Однако местами еще плавали крепкие, твердые пласты льда.
Хуже всего для детей было то, что они не могли окинуть взором ледяной поверхности. Они не видели, где широкие полыньи, через которые нельзя перескочить. Они не знали, где большие льдины, на которых можно пристроиться. Поэтому они в нерешимости бродили вокруг да около и блуждали по озеру, вместо того чтобы приближаться к берегу.
Вдруг над ними с шумом пролетела стая диких гусей. Они громко кричали, и — странно — среди их гогота дети расслышали слова:
— Идите все направо, направо, направо!
Они послушались совета и пошли, но вскоре опять очутились перед большой прорубью и остановились, не зная, что делать. Гуси опять закричали над их головами, и они явственно услышали:
— Стойте и не двигайтесь! Стойте на месте!
Дети не разговаривали между собою, но повиновались и стояли. Немного погодя ветер пригнал несколько льдин, которые заполнили прорубь. Тогда они взялись за руки и стали перепрыгивать. Их пугала не только опасность, но и неведомая помощь.
Опять им пришлось остановиться, но голос сверху закричал:
— Прямо! Прямо! Прямо вперед!
Через полчаса они подошли к узкому длинному мысу и наконец-то выбрались на берег. Они были так напуганы, что, ступив на твердую землю, даже не оглянулись на озеро, а пошли своей дорогой. Вдруг Ооса спохватилась.
— Подожди здесь, Матс! — сказала она. — Я кое-что забыла.
Она возвратилась на берег озера, порылась в своем мешочке, достала оттуда крошечный деревянный башмачок и поставила его на камень, где он отчетливо выделялся. Тотчас же она без оглядки побежала назад к Матсу.
Не успела она повернуться спиною, как с облаков с быстротою молнии спустился большой белый гусь, подхватил башмачок и так же поспешно улетел обратно.