ГЛАВА XXIII. ПРЕКРАСНЫЙ РАЙСКИЙ САД
Воскресенье, 24 апреля.
На следующий день дикие гуси полетели к северу через Сёрмланд. Мальчик смотрел на ландшафт и думал, как эта местность не похожа на все, что ему приходилось видеть раньше. Здесь не было ни обширных равнин, как в Сконе и в Эстергётланде, ни бесконечных лесов, как в Смоланде, а было всего понемножку. «Словно взяли большое озеро, большую реку, большой лес, большую гору, разбили всё на мелкие кусочки, смешали и как попало разбросали по земле», — думал мальчик.
Кругом он видел только маленькие долины, маленькие озера, маленькие холмы, маленькие рощи. Ничто не достигало больших размеров. Стоило равнине немного протянуться, как дорогу ей загораживал холмик, а стоило холмику немного подняться, как опять начиналась равнина. Сколько-нибудь значительное озеро сейчас же суживалось в реку, а река вскоре расширялась в новое озеро. Гуси пролетали над морским берегом, и мальчик видел, что здесь даже море не имеет обширной поверхности, а все усеяно островками. Разнообразие было огромное. Хвойные леса чередовались с лиственными, поля с болотами, барские усадьбы с крестьянскими хижинами.
На полях не видно было людей, но зато они ехали и шли по дорогам. Даже из маленьких лесных домиков на опушке Кольмордена выходили люди в черных костюмах с молитвенниками и носовыми платками в руках. «Сегодня воскресенье», — вспомнил мальчик и стал смотреть на праздничную толпу. С одной стороны шла свадебная процессия, с другой двигались похороны. Барские коляски, крестьянские тележки, лодки на озере подвозили людей к церкви.
Мальчик пролетел над церковью в Бьёрквике, потом над Беттной, Блэкстой, Вадсбро, Шёльдинге и Флодой. И на протяжении всего пути мальчик слышал благовест. Колокольный звон удивительно красиво звучал в высоте. Казалось, что прозрачный воздух весь наполнен звуками. «Наверное, эта местность мне всегда будет напоминать благовест», — думал мальчик.
И ему представилось, что он в другом мире, но заблудиться не может, так как церковные колокола своими могучими голосами выводят его на путь истинный. Они пролетели порядочное расстояние над Сёрмландом, как вдруг мальчик увидел черную точку, которая двигалась внизу, под ними. Сначала он думал, что это собака, но странно — она держалась того же направления, что и дикие гуси. Она мчалась по равнинам и лесам, перескакивала через овраги и заборы, ее не смущали никакие препятствия.
— Как будто похоже на лиса Смирре, — сказал мальчик. — Надо лететь поскорее.
Дикие гуси полетели во весь дух и не замедлили полета до тех пор, пока Смирре не скрылся из виду. Тогда они сделали большой крюк на восток и на юг, словно поворачивали обратно к Эстергётланду. «Пусть теперь Смирре поищет нас, после того как Акка свернула в сторону и полетела другим путем», — думал мальчик.
К вечеру гуси пролетали над старинным поместьем, Большим Юлё. Высокий белый дом был окружен парком, а позади Большого Юлё лежало озеро с извилистыми, холмистыми берегами. Местечко было приветливым и уютным, и, пролетая над усадьбой, мальчик невольно вздохнул. Он думал, отчего бы после утомительного дня не остановиться здесь, а не в топком болоте или на холодных льдинах.
Разумеется, об этом нечего было и помышлять. Гуси свернули от усадьбы на север и вскоре прилетели на лесную поляну, которая была так затоплена водой, что лишь кое-где виднелись кочки. Худшего ночлега у мальчика не было за все время путешествия.
Несколько минут он в нерешимости сидел на спине своего гуся и оглядывался по сторонам, потом слез и большими прыжками стал перебираться с кочки на кочку, пока не вышел на дорогу, которая вела к усадьбе.
В этот вечер в домике арендатора собрались несколько человек. Они беседовали у огня о весенних работах, о погоде, о последней проповеди, но, когда все это им наскучило, стали просить старуху, мать арендатора, рассказать им какую-нибудь страшную историю.
Известно, что нигде в Швеции нет таких имений и таких жутких рассказов о привидениях, как в Сёрмланде. Старуха в дни своей юности служила у разных знатных господ и столько повидала на своем веку, что могла рассказывать всю ночь напролет. Она рассказывала так хорошо и складно, что слушатели ловили каждое слово. Несколько раз они тревожно спохватывались, так как старуха вдруг останавливалась и спрашивала, не слышат ли они шороха.
— Тут, кажется, кто-то ходит, — говорила она.
Однако другие ничего не слышали. Когда старуха рассказала несколько преданий об окрестных усадьбах, кто-то спросил, не было ли каких-нибудь особых событий в Большом Юлё.
— Как не быть, — ответила старуха.
И всем захотелось узнать предание о родных местах. Старуха стала рассказывать, что когда-то к северу от Большого Юлё, на холме, где теперь нет ничего, кроме леса, стоял замок, окруженный прекрасным садом. Однажды в этот замок приехал владетельный князь по имени Карл, которому тогда был подчинен весь Сёрмланд. Наевшись и напившись, он вышел в сад и долго смотрел на видневшееся вдали озеро с красивыми берегами. Он стоял, любовался и думал, что нет местности прекраснее Сёрмланда, и вдруг услышал за своей спиною глубокий вздох. Оглянувшись, он увидел старого поденщика, опиравшегося на лопату.
— Это ты так тяжко вздыхаешь? — спросил Карл. — Что с тобою?
— Как мне не вздыхать, когда я изо дня в день должен копать землю, — ответил поденщик.
Господин рассердился. Он не любил, когда люди жаловались.
— Только и всего? — воскликнул он. — А я почитал бы себя счастливым, если бы весь век копал землю в Сёрмланде.
— Да исполнится ваше желание! — сказал поденщик.
Говорят, что Карл и после смерти в могиле не находит покоя и каждую ночь появляется в Большом Юлё, чтобы копать землю в своем саду. Теперь уж больше нет ни замка, ни сада, на их месте простой лес; но если кто в темную ночь проходит лесом, то может увидеть прежний сад. На этом месте старуха прервала рассказ и оглянулась.
— Здесь кто-то прошел? — спросила она, указывая на темный угол комнаты.
— Нет, матушка! — ответила ей невестка. — Вчера я видела, что крысы прогрызли в углу большую дыру, но сегодня у меня было столько дел, что я не успела ее забить. Рассказывайте дальше! Вы остановились на том, что иногда можно увидеть прежний сад.
— Как же, мой отец видел его собственными глазами, — продолжала старуха. — Однажды летней ночью он возвращался лесом и вдруг увидел перед собою высокий забор. За забором росли редкие деревья, и на них было столько цветов и плодов, что ветки свешивались до самой земли. Отец подошел ближе, удивляясь: откуда взялся сад? В это время открылась калитка, из нее вышел садовник и предложил отцу осмотреть сад. Он был одет как рабочий и держал в руках лопату. Отец хотел пойти за ним, но заглянул ему в лицо и увидел завитки на лбу и острую бородку. Он сразу узнал Карла, так как портреты владетельного князя имелись у всех господ, где отец…
Рассказ опять прервался. Дрова в камине затрещали, и на пол посыпались искры и головешки. На минуту все темные углы осветились, и старухе показалось, что у крысиной норы сидит карлик и прислушиваясь к ее рассказу, но он тут же исчез, словно сквозь землю провалился. Невестка взяла совок и метлу, собрала рассыпавшиеся угли и опять села на место.
— Можно продолжать, матушка, — сказала она, но старуха больше не хотела рассказывать.
— На сегодня довольно, — объявила она, и голос ее звучал как-то странно.
Все приставали с просьбами, но невестка заметила, что старуха побледнела и руки у нее затряслись.
— Нет, матушка устала и должна прилечь, — возразила она.
Вскоре после этого мальчик возвратился в лес к диким гусям. Он шел, грыз морковку, которую добыл в погребе, и радовался, что мог вкусно поужинать и провести несколько часов в теплой комнате. «Ах, если бы еще найти хороший ночлег», — думал он.
Он решил, что лучше всего провести ночь на густой придорожной сосне, полез наверх и сплел несколько мелких веток, так что получилась удобная постель. Когда он улегся, то стал припоминать все, что ему пришлось услышать. В особенности его интересовал владетельный князь Карл, блуждающий по Большому Юлё. Он крепко заснул и проспал бы до утра, если б его не разбудил скрип железного засова. Быстро стряхнув с себя сон, он огляделся. Как раз под ним был забор в человеческий рост, за которым виднелись деревья, сгибавшиеся под тяжестью фруктов.
Сначала он ничего не мог понять. В том месте, где он расположился на ночлег, не было никаких плодовых деревьев. Но тотчас же память вернулась к нему, и он сообразил, что́ это за сад.
Удивительнее всего было то, что он ничуть не испугался. Напротив, ему страшно захотелось войти в сад. На сосне, где он примостился, было темно и холодно, а в саду — светло, розы и фрукты грелись на солнце. Недурно бы очутиться там после голода и слякоти!
Пробраться в сад было нетрудно. Напротив сосны, на которой ночевал мальчик, оказалась калитка, и старый садовник только что отпер железный засов. Он стоял у калитки и смотрел в лес, словно кого-то поджидал.
В один миг мальчик спустился вниз, подошел к нему, снял свою шапочку и спросил, можно ли осмотреть сад.
— Можно, — ответил садовник хриплым голосом. — Войди!
Он опять задвинул засов, повесил тяжелый замок и запер его, а ключ положил себе за пояс. Лицо у него было неприветливое, с большими усами, остроконечной бородкой и крючковатым носом. Если бы на нем не было синего фартука садовника и в руках он не держал лопату, то мальчик принял бы его за старого солдата.
Садовник пошел по дорожке такими большими шагами, что мальчик должен был бежать вприпрыжку, чтобы поспеть за ним. Садовник шел по узенькой тропинке, и мальчику приходилось идти по краю газона, но он боялся споткнуться в траве и побежал позади своего спутника.
Мальчик понимал, что садовник со своей стороны считает большим одолжением сопровождать по саду такого карапуза, и не осмелился задать ему ни одного вопроса. Время от времени садовник обращался к мальчику с каким-нибудь словом. За забором виднелся густой лес, и садовник сказал, что название этого леса — Кольморден.
— Какой он огромный! — заметил мальчик, но садовник не слушал, что он говорит.
Вскоре они вышли из кустов, и мальчик увидел значительную часть сада. Оказалось, что сад вовсе не так велик, как можно было подумать. С запада и с юга он был обнесен высоким забором, а с севера и с востока примыкал к озеру, и там никакой ограды не было.
Садовник остановился, чтобы подвязать виноградную лозу, и мальчик мог оглядеться. Хотя он не много садов повидал на своем веку, но понял, что этот не похож на другие. Должно быть, он был разбит на старинный манер, так как теперь не встретишь в саду такого множества маленьких клумб, маленьких питомников, маленьких газонов, маленьких беседок, а также маленьких прудиков и извилистых каналов.
Кругом были роскошные деревья и прекрасные цветы, а в каналах сверкала прозрачная вода. Мальчику казалось, что это рай земной. Он всплеснул руками и воскликнул:
— Никогда в жизни не видел ничего подобного! Что это за сад?
Садовник обернулся и сказал сиплым голосом:
— Это сад Сёрмланд. Неужели ты не знаешь? Он всегда считался одним из богатейших садов в нашей стране.
Мальчик немного удивился его ответу, но размышлять было некогда — многое еще нужно было осмотреть. Как ни красив был сад, но мальчика больше интересовали крошечные павильоны и беседки. Они встречались на каждом шагу, особенно по берегам маленьких прудиков и каналов. Это не были настоящие дома; видимо, они предназначались для таких же карликов, как он, и пленяли своим изяществом. А сколько разнообразия! Одни напоминали замки, другие — церкви, третьи — мельницы, четвертые — крестьянские хижины. Мальчику хотелось войти в каждый из этих домиков, но он должен был следовать за садовником. Вскоре они пришли к зданию, которое было выше и красивее других, — в три этажа, с фронтоном и большими флигелями. Оно стояло на холме, а перед ним были разбиты цветники. Дорогу к нему пересекали несколько каналов, через которые были перекинуты изящные мостики. Мальчик по-прежнему не отставал от садовника, но, поравнявшись с этим зданием, невольно вздохнул. Его строгий спутник услышал и остановился. — Это Эриксберг, — сказал он. — Если хочешь, можешь войти, но берегись фру Пинторп!
Мальчик не заставил себя просить и побежал через тенистую аллею, через мостики и цветники прямо к подъезду.
Все было как будто приспособлено к его росту. Он свободно ходил по лестницам, мог отворить любую дверь. Такой роскоши, как здесь, он никогда и во сне не видел. Дубовые паркеты блестели, лепные потолки были расписаны. На стенах висели картины, везде стояла золоченая мебель с шелковой обивкой. Он проходил через комнаты, заставленные книжными шкафами, и через залы, где в стеклянных витринах хранились драгоценности.
Как он ни торопился, но не успел осмотреть и половины дома, когда садовник окликнул его. Он прибежал и увидел, старик от нетерпения кусает усы.
— Ну что? — спросил он. — Видел ты Пинторп?
Мальчик ответил, что никого не видел, и старик насупился.
— Пинторп обрела покой, а я нет! — воскликнул он, и в голосе его звучало отчаяние.
Садовник зашагал дальше, а мальчик бежал за ним, стараясь по дороге осмотреть все достопримечательности. Они обогнули пруд, который был немного больше остальных. Среди зелени и цветов виднелись белые домики, похожие на барские усадьбы. Садовник, проходя мимо, говорил их названия. Потом он свернул по лесной тропинке к новому прудику, но тут мальчик прямо ахнул от восторга. Старик остановился. Перед ними был мостик, который вел к замку на островке среди пруда.
— Если хочешь, можешь сбегать и осмотреть Вибюхольм, — сказал садовник, — но берегись Белой Дамы!
Мальчик, разумеется, не заставил себя просить. В замке было столько картин на стенах, что он показался ему похожим на хорошенькую книжку. Мальчик охотно провел бы там всю ночь, но садовник стал звать его:
— Иди назад! Пора! Что мне, стоять и ждать какого-то мальчишку?
Когда мальчик перебежал через мостик, он спросил:
— Ну что? Видел Белую Даму?
Мальчик ответил, что не видел ни души.
Тогда старик в сердцах так ударил лопатой по камню, что он расскочился надвое, и сказал с глубоким отчаянием:
— Белая Дама из Вибюхольма обрела покой, а я нет!
Садовник повел мальчика в западную часть сада, которая имела совсем другой вид. Здесь зеленые лужайки чередовались с грядками капусты, клубники и с кустами смородины и крыжовника. Встречались также домики вроде крестьянских, большею частью красного цвета. Они были обвиты хмелем или окружены вишневыми рощами. Садовник указал мальчику на маленький простой дом, похожий на кузницу.
— Это знаменитый завод Эскильстуна, — сказал он. — Можешь пойти и посмотреть.
Мальчик вошел и увидел множество вертящихся колес, тяжелых молотов и токарных станков. Он так увлекся, что готов был остаться здесь на всю ночь, но садовник опять позвал его.
Они отправились вдоль озера в северную часть сада. Берег был извилистый и весь состоял из мысов и бухт. В бухтах находились мелкие островки, отделенные от берега узкими проливами. Островки тоже относились к саду и изобиловали растительностью.
Мальчик переходил от одного красивого местечка к другому, но не остановился до тех пор, пока не увидел оригинальную красную церковь. Она находилась на одном из мысов среди богатейшего фруктового сада. Садовник хотел ее миновать, но мальчик набрался смелости и попросил позволения войти туда.
— Иди, — сказал старик, — но берегись епископа Рогге! Может быть, он и поныне здесь, в Стренгнесе.
Мальчик зашел в церковь, осмотрел старинные гробницы и красивую ризницу. Ему очень понравился рыцарь в золотых латах, помещавшийся в отдельной комнате у входа. Здесь тоже было столько интересного, что мальчик готов был остаться на всю ночь, но волей-неволей нужно было уйти — садовник ждал.
Когда мальчик выходил из церкви, садовник наблюдал за совою, которая преследовала маленькую птичку. Старик засвистел, и пташка села ему на плечо; сова погналась за своей добычей, но старик отпугнул ее лопатой.
«Он не такой страшный, как кажется», — подумал мальчик, увидев, как садовник спас несчастную пташку.
Старик тотчас же обратился к нему с вопросом, видел ли он епископа Рогге. Мальчик ответил отрицательно, и садовник гневно воскликнул:
— Епископ Рогге обрел покой, а я нет!
Вскоре они поравнялись с самым изящным из многочисленных кукольных домиков. Это была крепостная стена с тремя круглыми массивными башнями, а за нею виднелся замок.
— Можешь войти и посмотреть, если есть охота! — сказал садовник. — Это Грипсхольм. Но берегись, как бы здесь не встретиться с королем Эриком!
Мальчик вошел через ворота в большой треугольный двор, окруженный низкими постройками. На вид они не представляли ничего интересного, и мальчик не стал даже их осматривать. Он взглянул только на большие пушки, стоявшие тут же, и побежал дальше. Через другие ворота он вошел во второй двор с великолепным замком. В замке был ряд больших старинных комнат; на потолках виднелись балки, стены были увешаны портретами мужчин и дам в старинных тяжелых одеяниях.
Этажом выше мальчик нашел более уютные и веселые комнаты. Он догадался, что находится в королевском дворце, так как видел перед собою великолепные портреты королей и королев. На второй этаж вела витая лестница, около которой было расположено множество комнат. Здесь была светлая зала с роскошной белой мебелью, маленький театр, а рядом тюрьма — комната с каменными стенами и решетчатыми окнами. Пол тюрьмы был вытоптан тяжелой поступью заключенных, которые шагали взад и вперед, тоскуя по свободе.
Было на что посмотреть, и мальчик готов был остаться во дворце на несколько дней, но услышал зов старика и должен был повиноваться.
— Видел ты короля Эрика? — спросил садовник, когда мальчик вышел. Мальчик никого не видел, и старик сказал с еще бо́льшим отчаянием, чем раньше:
— Король Эрик обрел покой, а я нет!
После этого они пошли в восточную часть сада. Здесь они увидели купальни и старый замок, но больше достопримечательностей не было. Местность состояла преимущественно из скал и шхер, и чем дальше, тем становилась пустыннее.
Потом они свернули на юг, и мальчик сразу узнал Кольморден. По этой примете он догадался, что они приближаются к выходу. Он был очень доволен всем увиденным и подле железной калитки хотел поблагодарить садовника, но тот его не слушал. У самой калитки он обернулся к мальчику и, протягивая лопату, сказал:
— На, подержи, пока я отопру засов!
Мальчику стало совестно, что пришлось доставить старику столько хлопот, и он воскликнул:
— Не беспокойтесь! Из-за меня не стоит отодвигать тяжелый засов!
С этими словами он пролез между прутьями калитки, что при его росте не представляло ни малейшего труда.
Мальчик думал угодить садовнику и был очень удивлен, когда он пришел в ярость, затопал ногами и стукнул кулаком по решетке.
— Что такое? Что такое? — спросил мальчик. — Я только хотел избавить вас от лишних хлопот. За что же вы на меня сердитесь?
— Еще бы мне не сердиться! — сказал старик. — Если б ты взял у меня лопату, то остался бы здесь копать землю, а я был бы освобожден. А теперь мне придется мучиться бог знает сколько!
Он тряс калитку в бессильной злобе, но мальчик почувствовал в душе сострадание к нему и хотел как-нибудь его утешить.
— Не огорчайтесь, князь Карл Сёдерманландский, — сказал он, — никто ведь не умеет так хорошо окапывать сад, как вы.
Старый садовник сразу притих и замолчал, а мальчику показалось, что его суровое лицо прояснилось. Впрочем, разглядеть было трудно, так как фигура старика вдруг потускнела и растаяла как дымка. И вместе с ним исчез весь сад с цветами, плодами и солнечным светом; остался лишь неприветливый и мрачный лес.