— О нет, мама, это будет истинное наслаждение: я уверена в этом, сказала Мегги, с улыбкой блаженства.
В эту минуту Бетси подала лимонад и Джо, подняв свой стакан, вскричала:
— Пью за лень и веселье!
Девочки с живостью откликнулись на этот тост и начали с того, что весь тот день провалялись, ничего не делая.
На следующее утро Мегги не выходила к чаю до десяти часов. Ей пришлось потом завтракать одной и одинокий завтрак показался ей не вкусным; комната имела мрачный и неприютный вид, так как Джо не наполнила ваз цветами, Бетси не вытерла пыли, а Эмми не прибрала си их разбросанных тетрадок. Прибранный и веселый вид имел один только «мамин уголок». Мегги уселась на её кресло, чтоб почитать или, вернее, позевать и помечтать о летних нарядах, которые она собиралась шить себе на свой заработок. Джо провела утро с Лори, на реке, а после обеда проплакала на своем чердаке над сентиментальным романом. Бетси начала день с того, что выложила все из большого сундука, в котором помещалось её семейство, и устав на половине дела, оставила все вверх дном и села за фортепиано, очень довольная тем, что ей не нужно мыть посуды. Эмми, убрав свою беседку, причесала свои локоны и, нарядившись в свое лучшее кисейное платье, села в саду рисовать, в надежде, что прохожие заметят её и полюбопытствуют узнать, кто эта интересная молодая особа. Но так как никто не поинтересовался этим, кроме одной галки, с любопытством посмотревшей на её произведение, то Эмми сочла за лучшее отправиться гулять, но несчастье преследовало её в этот день: её застиг дождь и она возвратилась домой вся измокшая.
За вечерним чаем девочки отдали друг другу отчет в своем дне, и все четыре нашли, что он был проведен восхитительно, хотя и показался им необыкновенно длинным. Мегги, ходившая после обеда покупать себе на платье и купившая «обворожительную» голубую кисею, нашла, разрезав ее на полотнища, что она линяет; и открытие это несколько отравило её счастье. Джо намозолила себе руки, катаясь в лодке, и дочиталась до того, что у нея разболелась голова. Бетси устала до изнеможения, разбираясь в своем сундуке и разучивая четыре песни разом, а Эмми была безутешна оттого, что дождь испортил её лучшее летнее платье и ей нечего было надеть на другой день к Кэти Броун, которая пригласила к себе много гостей. Эмми оставалось явиться к ней такой же «чумичкой», как Флора Мак-Флинзи.
Но несмотря на эти мелкие неудачи опыт с ничего-неделаньем был признан удачным, и все четыре девочки объявили своей матери, что они довольны своим днем. Она улыбнулась и промолчала. Приняв на себя все их домашние обязанности, миссис Марч, с помощью Анны, поддерживала в доме чистоту и порядок. Хозяйственный механизм продолжал двигаться, не останавливаясь. Но среди сладостей покоя и лени наши девочки начали вскоре замечать, что дни тянутся необыкновенно долго; погода стояла переменчивая, и таким же точно было и настроение духа наших героинь. Каждая из них чувствовала какую-то непристроенность и не знала, чем заняться. Между тем праздность внушала дурные мысли. Мегги, наскучив ленью, принялась перекраивать и перешивать свои платья, стараясь подражать фасонам, виденным ею у Моффатов. Джо, начитавшись до тошноты, сделалась такой сварливойчто съумела поссориться даже с добродушным Дори и горько сожалела о том, что не уехала с тётушкой Марч. Одна Бетси не скучала. Она часто забывала лозунг: «ничего не делать», и бралась за свои обычные дела. Но было что-то в воздухе, что действовало и на нее, и её душевный мир был нарушен. И на нее также находили припадки раздражительности; и она также трясла свою бедную Жанну изо-всей мочи и называла ее «чучелой». Но всех несчастнее была Эмми, так как она была беднее всех рессурсами. Когда сестры её предоставили ей самой занимать себя, она нашла, что это «я», это маленькое совершенство, было в сущности пренеприятной обузой. В куклы она не любила играть; волшебные сказки находила слишком детскою забавой для своего возраста, а целый день рисовать наскучало. Чрез несколько дней праздности, нарядов и скуки, Эмми начала «ныть», по выражению Джо. «Ах, еслиб у нас в доме было весело, еслиб у нас было много хороших девочек, еслиб можно было поехать путешествовать — как хорошо прошло-бы лето! Но сидеть дома с тремя эгозистками сестрами (Джо и тут догадалась, что она хотела сказать „эгоистками“) и большим мальчиком, который не хочет больше глядеть на вас. Это нестерпимая скука»! ныла мисс Эмми.
Ни одна из девочек не сознавалась, что испытание слишком тяжело, но в пятниДу вечером каждая подумала: «слава Богу, что неделя кончается». Но для того, чтоб урок этот еще лучше запечатлелся в их памяти, миссис Марч, у которой не было недостатка в юморе, решилась завершить эту неделю с эффектом: она отпустила Анну на целый день, чтобы девочки могли вполне оценить прелести всеобщей праздности.
В субботу утром, когда они сошли вниз, в. кухне не было огня, в столовой не было завтрака, и матери их не было в гостиной.
— Что это такое? что случилось? вскричала Джо, остановившись посреди комнаты и вытаращив глаза.
Мегги побежала наверх, но вскоре возвратилась, с более спокойным, но несколько сконфуженным видом.
— Мама здорова, сказала она, но она устала и хочет оставаться весь день в своей комнате. Она предоставляет нам самим заботиться о себе. Странно! Это так не похоже на нее. Но она объясняет это тем, что она устала, проработав вдвоем с Анной всю эту неделю. Сегодня она предоставила нам самим управляться со всем.
— И прекрасно! откликнулась Джо. Мне и самой хотелось чего-нибудь нового. Все уже так надоело.
Действительно, все четыре сестры жаждали дела; праздность наскучила им по горло, и они принялись хозяйничать с неподражаемым рвением. Но вскоре им пришлось убедиться в истине постоянной поговорки Анны: «хозяйство не игра». В чулане было вдоволь провизии, и пока Эмми и Бетси накрывали на стол, Джо и Мегги готовили завтрак, дивясь, что прислуга вечно жалуется на тяжесть своего дела.
— Я и маме отнесу завтрак, хотя она и сказала, чтоб мы о ней не заботились и что она сама позаботится о себе, говорила Мегги, председательствуя за столом и разливая чай, с видом собственного достоинства.
Девочки приготовили на подносе завтрак, и одна из них отправилась с ним наверх. Но чай перепрел до горечи, яичница была засушена, а сухари сожжены. Впрочем, миссис Марч все приняла с благодарностью, и от души смеялась, когда Джо, принесшая завтрак, ушла из комнаты.
«Бедняжки! пришлось им потрудиться. Но ничего, это им пойдет в прок», подумала она, доставая принесенный ею для себя более вкусный завтрак, и выбрасывая потихоньку тот, который прислали ей дочки.
Между тем внизу одно разочарование следовало за другим. Главного повара, Мегги, решительно преследовало несчастие.
— Давай, я состряпаю обед, вызвалась Джо. Я вам буду услуживать, а вы будьте барынями; сидите за столом и отдавайте мне приказания.
Это любезное предложение было принято с признательностью, хотя Джо смыслила в кулинарном искусстве еще менее Мегги. Столовую наскоро прибрали, подмахнув сор под диван и спустив шторы, чтобы не было заметно пыли, которую лень было стирать. Джо, твердо уверенная в своих силах, послала к Лори записочку, с приглашением его к обеду. Она хотела таким образом положить конец своей ссоре с ним.
— Лучше-бы ты прежде позаботилась об обеде, а уж потом приглашала гостей, заметила ей Мегги, узнав об её опрометчивом гостеприимстве.
— Все будет хорошо. Я подам жаркое, с целой’массой картофеля, спаржу и омара для приправы, как говорит Апна. Кроме того, у нас есть салат. Правда, мы не умеем делать его, но книга научит; а на дессерт я приготовлю бланманже и землянику. Можно даже подать кофе, чтоб обед вышел на славу.
— Очень ужь ты расщедрилась, Джо. Я полагаю, что ты ничего не съумеешь состряпать, кроме разве поджаренных сухарей, да и те сожжешь. Что касается до меня, то я умываю себе руки. Если ты пригласила Лори, так уж сама и отвечай за это.
— Я вас попрошу только быть любезными хозяйками — вот и все. Вы дадите мне ваши советы, когда они мне понадобятся, сказала Джо, несколько уколотая.
— Лучше-бы ты посоветовалась с мамой, прежде чем предпринимать что-нибудь, заметила осторожная Метги.
— Конечно, посоветуюсь, сказала Джо, задетая недоверием к её искусству.
— Делайте, что хотите, не приставайте ко мне, отвечала миссис Марч, когда к ней пришла за советом Джо. Я иду в гости, и ни во что не стану вмешиваться сегодня дома. Я даю себе один день отдыха; буду читать, писать, делать визиты и забавляться.
Джо показалось до такой степени странным видеть свою мать, поутру сидящею за книгой и намеревающеюся целый день ничего не делать, что, случись землетрясение, — затмение солнца или вулканическое извержение, оно не могло-бы более удивить ее.
«Сегодня все идет как-то навыворот», подумала она сходя с лестницы. Вон и Бетси плачет; должно быть в её семье случилось какое-нибудь несчастье. Недостает только, чтоб Эмми начала придираться. Ну, уж я же ее встряхну тогда!
Входя в столовую, Джо увидала Бетси, рыдавшую над своей канарейкой Пипом, лежавшей в клетке, вытянув ножки, как-бы с последней мольбой дать ей поесть; канарейка издохла от голода.
— Это я виновата, я забыла о ней! У нея не было ни одного семячка в кормушке, ни одной капли воды! О Пип, бедный Пип! какая я злая, негодная! плакалась Бетси, держа на руке канарейку и стараясь оживить её своим дыханием.
Джо, посмотрев в полуоткрытые глаза маленького трупа и пощупав сердце, глубокомысленно покачала головой и предложила, вместо гроба, свой ящик из-под домино.
— Положи ее в печку, может быть она отогреется и оживет, посоветовала Эмми обнадеживающим тоном.
— Вот еще! я уморила её с голоду, да еще изжарю? Нет, я сошью ей саван и зарою ее в могилку. Я никогда не заведу себе более птички, никогда, мой Пип, я не стою этого, прошептала Бетси, прижимая к щеке свою фаворитку.
— Сделай похороны сегодня после обеда; мы все будем присутствовать. Полно плакать, Бетси; конечно, жалко птицу, но на этой неделе все идет как-то навыворот, и бедный Пип тяжелее всех поплатился за наше безделье. Сшей ему саван и положи его в мой ящик. После обеда мы сделаем торжественные похороны, утешала Джо.
Но пора было привяться за стряпню. Джо отправилась в кухню, где царствовал самый неживописный беспорядок. Она надела длинный передник и принялась за дело. Целая груда тарелок и блюд дожидалась мытья. Но, принимаясь за тарелки, Джо заметила, что огонь под плитой потух.
— Вот тебе и раз! проворчала она, и, отворив дверцу очага, принялась изо всей силы раздувать уголья. Разведя огонь, она поставила кипятить воду и отправилась на рынок. Прогулка развеселила её; и она возвратилась домой в полной уверенности, что она сделала самые удачные покупки. Она купила слишком молодого, никуда негодного, омара, старую спаржу и две корзинки земляники. Анна оставила опару; Мегги помесила и поставила в печку, чтоб она вторично поднялась; но опара была позабыта в печке. В ту минуту, когда Мегги разговаривала в столовой, с Сэлли Гардинер, дверь с шумом распахнулась; из-за нея показалось раскрасневшееся, выпачканное в муке лицо, с растрепанными волосами, и, обратившись к Мегги, спросило:
— Послушай, если опара ушла-через край, то, значит, она готова?
Сэлли расхохоталась, а Мегги выразительно подняла брови. Выпачканное лицо скрылось.
Миссис Марч, осмотрев, все-ли в порядке и сказав несколько слов в утешение Бетси, которая шила саван для покойницы, уже лежавшей в гробу, т. е. в ящике из-под домино, ушла со двора. Когда серая шляпка её скрылась из вида, девочками овладело чувство, близкое к отчаянию. В довершение неприятности пришла мисс Кроккер, худая, желтая особа, с острым носом, с инквизиторскими глазами, от которых ничего не могло укрыться, и объявила, что останется обедать. Девочки не любили мисс Кроккер потому, что она была склонна к сплетням и пересудам, но тем не менее они всегда были с ней ласковы и вежливы, потому что она была стара и бедна, и имела мало друзей. Мегги усадила её в кресло и старалась занять, между тем как та, с своей стороны, осыпала её вопросами, критиковала все и всех и рассказывала истории о знакомых.
Невозможно описать всех треволнений, которые вынесла Джо в это достопамятное утро: сготовленный ею обед надолго дал пищу шуткам. Не решаясь более спрашивать советов, она старалась, как умела, сделать все сама, и убедилась, что для того, чтоб сделаться хорошей кухаркой, недовольно одной энергии и доброй воли. Она целый час кипятила спаржу, так что все головки отвалились, а стволы стали тверже, чем были. Хлеб она сожгла, занявшись салатом, а салат все-таки вышел такой, что его нельзя было есть. Омар был для нея загадкой; она долго колотила и тыкала его, чтоб разбить скорлупу, и, разбив, погрузила её скудное содержимое в салатник. Бланманжё вышло комками, а земляника была не так спела, как казалось: продавец обманул Джо, искусно уложив ягоды.
— Пускай едят мясо и хлеб с маслом, если голодны; по каково убить эдак ни за что целое утро! размышляла Джо, звоня к обеду часом позже обыкновенного. Усталая, раскрасневшаяся и обескураженная, суетилась она около стола, угощая Лори, привыкшого к тонким блюдам, и мисс Кроккер, которая, своими рысьими глазами подмечала все недостатки обеда и уже точила свой язычек, чтобы осмеять его перед всеми своими знакомыми.
Бедной Джо хотелось провалиться сквозь землю: сидевшие за столом, отведав её произведений, более не прикасались к ним. Эмми хихикала; Мегги была мрачна; мисс Крокер поджимала губки; один только Лори смеялся и болтал без умолку, стараясь оживить обед. Самым удачным блюдом была земляника, которую Джо обильно осыпала сахаром и к которой она припасла кружку густых сливок. Раздав всем красивые хрустальные тарелочки и, заметив, с каким удовольствием смотрели все на алые островки, плававшие на белом море, Джо облегчила свою грудь глубоким вздохом, и пылавшие щеки её несколько освежились.
Первая отведала ягод мисс Кроккер. Но лицо её вдруг исказилось и она поспешно схватилась за стакан с водой. Джо, не взявшая себе порции ягод, из опасения, что их не хватит для. других, взглянула на Лори. Но он храбро ел, хотя около рта его образовались несвойственные ему складки и глаза были упорно устремлены в тарелку. В эту минуту Эмми, страстная охотница до лакомств, положила себе в рот полную ложку ягод, но в ту-же минуту вскрикнула, закрыла рот салфеткой и поспешно выбежала из-за стола.
— Что это такое? вскричала Джо с ужасом.
— Соль, вместо сахара, и кислые сливки! произнесла Мегги с трагическим жестом.
Джо ахнула и упала в кресло. Тут она вспомнила, что она в-торопях обсыпала ягоды солью и забыла выставить сливки на ледник. Джо была красна, как рак, и уже собиралась заплакать; но в эту минуту она встретила взгляд Лори, в котором искрился смех, несмотря на все его старание казаться серьёзным. Джо вдруг представилась комическая сторона дела, заставившая ее расхохотаться до слез. Смех её был как-бы сигналом к общему хохоту, которым заразилась даже мисс Кроккер. Злополучный обед завершился весело, а пустые желудки пополнились хлебом, маслом и оливками.
— Я не в силах убирать теперь посуду: займемся похоронами, предложила Джо, вставая из-за стола.
Лори вырыл под кустом могилку и маленький Пип, оплаканный своею чувствительною хозяйкой, был опущен туда и прикрыт мохом и камнем, с следующей эпитафией, которую сочинила Джо во время стряпни:
Здесь покоится незабвенный Пип,
Умерший 7-го июня,
И оплакиваемый всеми,
Кто его знал и любил.
По окончании церемонии Бетси ушла в свою комнату, чтобы отдохнуть от волнений этого дня; но отдохнуть было негде, постели не были постланы. Взбивая подушки, Бетси несколько развлеклась и утешилась. Тем временем Мегги помогала Джо прибирать посуду, и таким образом прошел весь вечер. Девочки так устали в этот день, что решились удовольствоваться в ужину одним чаем с жареным хлебом. Соленый дессерт с кислыми сливками привел Эмми в очень дурное расположение духа, и, чтобы развлечь ее, Лори взял её с собой кататься. Миссис Марч, возвратившись домой, нашла трех девочек за работой в кухне, и, заглянув в чулан, где хранилась провизия, тотчас поняла, что опыт вышел удачным.
Хозяйкам неудалось отдохнуть, как они рассчитывали. К чаю пришли дости. Надо было наскоро принарядиться, сбегать в лавку за кой-какими припасами, а затем, прежде чем лечь спать, пришлось пошить, чтоб сделать кой-какие исправления в своем туалете, которые откладывались до последней минуты.
Вечером девочки вышли на крыльцо, вокруг которого расцветали июньские розы, свежия и влажные от росы. Сестры, вздохнув от усталости, сели на ступеньки крыльца.
— Какой ужасный день! начала Джо, всегда первая выражавшая свои чувства.
— Он прошел скорее обыкновенного, но сколько хлопот! откликнулась Мегги.
— Я просто не узнаю нашего дома, вставила Эмми.
— Это понятно: с нами не было мамы и Пипа, со вздохом заметила Бетси, глядя полными слез глазами на пустую клетку.
— Мама опять с вами, и завтра у тебя, Бетси, будет новая птица, если ты этого желаешь, послышался голос миссис Марч, которая пришла и села среди своих девочек. Повидимому, и она также провела этот день не слишком весело.
— Довольны-ли вы вашим опытом, дети, или хотите продлить его еще на одну неделю? спросила она. Бетси уже успела тем временем приютиться возле нея, а остальные девочки повернулись к ней лицами. — С меня довольно! воскликнула Джо решительным тоном.
— И с меня, и с меня тоже, подтвердили все другие.
— Стало быть вы убедились, что приятнее исполнять некоторые обязанности и жить не для одного себя, но немножко и для других, чем совсем ничего не делать?
— Мне опротивило бить баклуши, объявила Джо с энергическим жестом: я хочу приняться за дело.
— Вот, например, если-бы ты поучилась стряпать: это очень полезное знание, которым женщина никогда не должна пренебрегать, предложила миссис Марч, смеясь в душе при воспоминании о неудачном кулинарном дебюте Джо, о котором она слышала от мисс Кроккер.
— Мама, это ты нарочно ушла от нас, предоставив нам самим хозяйничать? ты хотела видеть, как мы примемся за дело? спросила Мегги, которой давно закралось в ум это подозрение.
— Да, отвечала миссис Марч. Я хотела, чтоб вы по опыту убедились в том, что общие удобства зависят оттого, чтобы каждый исполнял свое дело. Пока Анна и я все делали в доме, вы пользовались относительными удобствами, хотя я и не замечала, чтоб вы были от этого счастливее и любезнее. Я решилась проучить вас немножко, показав вам, что выходит, когда каждый думает только об одном себе. Я вижу, что вы убедились теперь, что гораздо приятнее помогать друг другу, в исполнении маленьких обязанностей, которые делают отдых приятнее, и заботиться о том, чтоб наш домашний угол был дорог и приятен каждому из нас, чем ничего не делать.
— Убедились, мама, убедились! воскликнули девочки.
— Ну, так примитесь-же опять каждая за свое дело. Работать здорово. Работа гонит прочь скуку и дурные мысли. Будем-же работать и помогать друг другу.
Глава XII. Лагерь Лоренца.
Почтмейстершей была Бетси, как более других сестер остававшаяся дома. Она очень любила свою обязанность и каждый день регулярно отдирала дверцу домика и раздавала маленькую почту. Раз, в июле, она пришла с почты с полными руками писем и раздавала их всем, как настоящий почтальон.
— Вот тебе букет, мама. Лори никогда не забывает присылать его, сказала она, подавая миссис Марч свежие цветы, которые Лоренц взялся аккуратно поставлять на вазу, стоявшую в мамином углу.
— Мисс Мегги Марч, письмо и перчатка, сказала Бетси, вручая названные предметы своей сестре, сидевшей, возле матери, за шитьем.
— Как это так? Я забыла у Лоренцов пару перчаток, а мне посылают одну, сказала Мегги с удивлением, глядя на серую бумажную перчатку. — Не обронила ли ты другую в саду, Бетси?
— Нет, на почте лежала всего одна.
— Ну, ничего; может быть найдется и другая. А в письме только перевод немецкой песни, которую я просила Лори перевести. Должно быть, ее перевел мистер Брук. Это почерк не Лори.
Миссис Марч пытливо взглянула на Мегги, которая была очень мила в своей ситцевой блузе, с кудряшками на лбу. Она сидела за своим швейным столиком, на котором лежали катушки белых ниток. Вся фигура её дышала женственною грацией. Она шила и напевала, и можно было догадаться, что в уме её бродили девичьи мечты, такие же чистые и свежия, как цветы, заткнутые за её поясом. Она далека была от того, чтоб угадать мысль, закравшуюся в ум её матери, и миссис Марч успокоилась и улыбнулась.
— Доктору Джо два письма, книга и старая шляпа, покрывавшая всю почту, со смехом объявила Бетси и вышла в другую комнату, где сидела Джо за письменным столом.
— Какой плут этот Лори! сказала она. Я говорила ему, что мне хотело с-бы, чтоб была мода на большие шляпы, потому что в сильные жары у меня лицо делается точно вареное, а он сказал мне на это: «какое вам дело до моды? носите широкую шляпу, и все тут!» Я отвечала, что буду носить, когда добуду такую шляпу, и он обещал прислать мне. Но посмотрите, что он прислал! Но ничего, я надену эту шляпу и докажу ему, что я не забочусь о модах.
Джо повесила широкополое чудовище на бюст Платона и принялась за письма.
Одно из них было от её матери. У Джо пылали щеки и наполнялись слезами глаза, когда она читала:
«Милая Джо, я хочу выразить тебе, с каким удовольствием я замечаю, что ты следишь за собой и стараешься обуздывать свой характер. Ты никому не открываешь своих усилий, неудач и успехов, и думаешь, наверное, что никто и не знает о них, кроме твоей совести. Но я все угадала; я сама прошла через все это, и верю вполне искренности твоего решения, с тех пор, как вижу, что оно начинает приносить плоды. Продолжай, дитя мое, продолжай смело и терпеливо, и знай, что ты ни в ком не встретишь более нежного сочувствия, чем в твоей любящей матери.»
— Вот что меня поддержит! Миллионы денег и горы наград не заменили бы этого письма. Буду продолжать, буду!
Джо закрыла руками лицо и немножко поплакала. Она думала, что никто не замечал и не ценил её усилий исправиться, и уверенность, что их видят и ценят значительно ободрила ее, тем более, что она ни чьим мнением не дорожила так, как мнением своей матери. Спрятав записку её под лиф, для того, чтоб она находилась ближе к её сердцу, Джо открыла второе письмо, готовая твердо принять как хорошие, так и дурные вести. Это письмо было от Лори. Он писал крупным, красивым почерком:
Милая Джо,
Вот что:
Ко мне придут завтра несколько мальчиков и девочек, англичан, и я хочу повеселиться. Если погода будет хороша, то я раскину мой шатер в Лонгмидо, куда мы все отправимся на лодке. Там будет завтрак и всевозможные игры. С нами поедет Брук, для надзора за мальчиками, и Кэт Боун, для. опеки над девочками. Приглашаю вас всех, непременно. Не оставляйте Бетси дома ни в каком случае. О провизии не хлопочите, всего будет вдоволь, только приходите. Я страшно спешу. Ваш верный товарищ
Лори».
— Вот веселье! вскричала Джо. Ведь ты нас отпустишь, мама? Мы будем очень полезны Лори. Я могу грести; Мегги будет распоряжаться завтраком, а дети также в чем-нибудь помогут.
— Я надеюсь, что эти Воуны не надутые аристократы. Слыхала ты что-нибудь о них, Джо? спросила Мегги.
— Я только и знаю, что их четверо. Кэт самая старшая. Два брата её, близнецы, Фред и Франк, моих лет, а младшей девочке, Грзс, лет девять или десять. Лори познакомился с ними за границей и любит мальчиков; но что касается Кэт, то мне кажется, что он ее не долюбливает, по крайней мере он сделал гримасу, когда говорил мне о ней.
— Как я рада, что мое кисейное платье чисто; это самый приличный наряд для такого случая, сказала Мегги. — А ты что наденешь, Джо?
— Красную гарибальдийку с серой юбкой. Ведь я буду грести, так мне нельзя очень-то расфрантиться. Бетси, ты поедешь?
— Поеду, если вы обещаете, что не позволите ни одному мальчику разговарить со мной.
— Ни единому!
— Да. Я люблю Дори и не боюсь мистера Брука, который всегда так ласков со мной, но я не хочу ни играть, ни петь, ни разговаривать. Я сделаю все, что будет нужно, помогу во всем и никому не буду надоедать, но ты, Джо, обещай, что будешь все время со мной, тогда я поеду.
— Хорошо, моя девочка. Ты стараешься победить твою застенчивость; люблю за это! Я знаю, каково бороться с своими недостатками; я знаю также и то, что значить услышать доброе слово, кбторое одобряет нас. Спасибо маме! Говоря это, Джо с признательностью поцеловала свою мать в щеку, и этот поцелуй показался миссис Марч более приятным, чем он мог-бы быть даже тогда, еслиб возвратил её щеке розовую округленность молодости.
— Я получила коробку с шоколадом и рисунок, который я хочу срисовать, сказала Эмми, показывая свою посылку.
— А я записку от мистера Лоренца. Он приглашает меня придти поиграть ему на фортепиано в сумерки, прежде чем зажгут лампы, объявила Бетси, дружба которой со старым Лоренцом постоянно возрастала.
— Давайте-же работать! Живо! Мы должны сделать сегодня двойное дело, для того, чтоб веселиться завтра с спокойной совестью, предложила Джо, кладя перо и принимаясь за половую щетку.
На следующее утро, когда солнце взглянуло в комнату наших девочек, обещая им прекрасный день, оно увидело очень комическое зрелище. Каждая из них сделала надлежащие приготовления к этому дню. На лбу Мегги торчал двойной ряд папильоток; лицо Джо было обильно умощено кольд-кремом; Бетси положила к себе на постель свою куклу Жанну, чтоб хотя этим смягчить для нея горесть предстоявшей разлуки; но Эмми превзошла всех: чтобы выправить несколько неклассическую форму своего носа, она насадила на него шпильку, которою прикрепляют рисунки к мольберту.
Это уморительное зрелище, казалось, насмешило самое солнце, которое ворвалось в комнату таким веселым лучом, что Джо, проснувшись первая, разбудила всех сестер своим хохотом при виде украшения, красовавшагося на лице Эмми.
Солнце и смех верные предвестники веселой прогулки. Вскоре в обоих домах началась веселая суматоха. Бетси, одевшись прежде всех, вышла в сад, чтобы посмотреть, что делалось у соседей, и передавала сестрам в окно телеграммы.
— Сейчас понесли палатку. Миссис Баркер приготовляет завтрак и укладывает его в большую корзину. Мистер Лоренц смотрит на небо и на флюгера. Как-бы я желала, чтоб и он с нами поехал! А вон и Лори! Он одет моряком. Какой он. хорошенький! Ах, что это? Карета, полная народу! Высокая дама, маленькая девочка и два мальчика; — какой ужал! один из них калека. Бедняжка! он на костылях. Лори ничего не говорил об этом. Поскорее, господа! мы опоздаем. Мегги, посмотри, ведь это Нед Моффат. Это тот самый, что поклонился тебе, когда мы ходили с тобой в лавки.
— Действительно, это он. Какая неприятность! Я думала, что он в деревне. А вон и Сэлли. Все-ли на мне хорошо, Джо? торопливо спросила Мегги сестру.
— Совершенная маргаритка. Приподними свое платье и надень шляпу на макушку. Это придаст тебе сентиментальный вид. Вот так. А при первом порыве ветра шляпа твоя улетит. Ну, идем!
— Послушай, Джо, неужели ты серьёзно намерена надеть это чудовище? Полно, пожалуйста, не делай из себя посмешища, сказала Мегги, когда Джо нахлобучила на себя колоссальную шляпу, которую прислал ей для потехи Лори, и завязала ее красной лентой под подбородком.
— Нет, надену; отличная шляпа, легкая, удобная: все лицо закрывает. Пускай смеются, мне все равно; было-бы только удобно.
Сказав это, Джо вышла из комнаты и все сестры последовали за нею. Любо было глядеть на эту пеструю группу молоденьких девушек, в нарядных летних платьях, и в круглых соломенных шляпках, из-под которых выглядывали их веселые лица.
Лори выбежал к ним на встречу и представил их своим другим гостям в самых дружеских выражениях. Гостиной служил лужок перед домом, представлявший самую оживленную картину. Мегги в тайне обрадовалась, заметив, что мисс Кэт, несмотря на свои двадцать лет, была одета так просто, что заслуживала-бы, чтоб ее взяли себе в образец все американские девушки. Нед Моффат приятно польстил Мегги, сказав, что он приехал собственно для нея. Джо скоро поняла, почему Лори корчил гримасу, говоря о мисс Кэт: эта девушка имела вид такой церемонной барышни и недотроги, что резко отличалась от всех других своих сверстниц, державших себя совершенно свободно. Бетси делала наблюдения над чужими мальчиками и решила в своем уме, что маленький калека вовсе не был страшен; напротив того, он казался кротким и слабым, и Бетси очень хотелось подружиться с ним и приласкать его. Эмми нашла, что у Грэс очень хорошие манеры, и что она очень милая девочка. Они простояли несколько минут, молча, друг против друга и вдруг разом подружились.
Палатка, завтрак и игра в крокет были отправлены заранее и вскоре вся партия разместилась в двух лодках и отчалила от берега, оставив на нем мистера Лоренца, махавшого на прощанье шляпой. В одной из лодок, гребцами служили Джо и Лори; в другой Мистер Брук и Нед, между тем как Фред Боун, один из близнецов и порядочный шалун, вертелся как морской паук между лодками на особом челноке, стараясь опрокинуть их обе. Шляпа Джо заслужила всеобщее одобрение и оказалась полезной для всей компании. Начиная с того, что она разбила лед первого знакомства, вызвав у всех дружный хохот, она освежала воздух, потому что Джо, гребя, помахивала ею, как веером. Кроме того, Джо уверяла, что в случае дождя, под её шляпой могла-бы укрыться вся компания. Мисс Кэт глядела на Джо с удивлением, в особенности, когда та, уронив свое весло, вскричала: «Христофор Колумб!» и когда Лори, наступив ей нечаянно на ногу, сказал: «простите, любезный товарищ!» Но, посмотрев на нее несколько раз в лорнет, мисс Кэт решила, что она «странная, но умная девушка», и улыбнулась ей с высоты своего величия.
Мегги, сидевшая в другой лодке насупротив гребцов, была вполне довольна своим положением, Гребцы работали веслами очень искусно и лодка быстро неслась по воде. Один из гребцов, мистер Брук, был серьёзный, молчаливый молодой человек, с красивыми карими глазами. Мегги любила его спокойные манеры и считала его ходячею энциклопе дией полезных знаний. Он мало говорил с ней, но часто глядел на нее и Мегги очень хорошо понимала, что он глядел на нее не с отвращением. Нед, бывший студентом, усвоил себе все манеры, которыми считают своим долгом отличаться французы; впрочем, это был юноша, хотя и не особенно умный, но очень веселый и добродушный, и для пикника он был настоящим сокровищем. Сэлли Гардинер была вся поглощена заботой о сохранении в чистоте своего белого пикейного платья. В промежутках она перебрасывалась насмешками с вездесущим Фредом, который своими проказами приводил в ужас Бетси.
До Лонгмидо было недалеко, но, тем не менее, когда партия прибыла туда, палатка была уже разбита на широком зеленом лугу, посреди которого стояла группа дубов. Для игры в крокет имелась мягкая дерновая лужайка.
— Приветствую лагерь Лоренца! с восторгом вскричал молодой хозяин, когда партия высадилась на берег. Брук — наш главнокомандующий; я, его генерал-коммиссар; остальные — офицеры, а дамы — гости. Палатка будет служить нам убежищем от дождя и зноя; под двумя дубами у нас будет уборная, а под третьим походная кухня. Поиграемте пока до жары, а потом займемтесь обедом.
Франк, Бетси, Эмми и Грзс уселись смотреть, как остальные восемь человек играли в крокет. Мистер Брук выбрал себе в пару Мегги, мисс Кэт встала с Фредом, Дори с Сэлли, а Джо с Недом.
Англичане играли хорошо, но американцы играли еще лучше, и отстаивали каждый шаг земли, как истинные потомки героев 1776 г., сражавшихся за независимость Америки. Между Джо и Фредом уже несколько раз начиналась стычка и один раз дело чуть не дошло до серьёзной ссоры. Раз Джо уже прошла сквозь последния ворота, но тут промахнулась и проиграла. Это её несколько опечалило. После нея должен был играть Фред. Он сделал удар, шар его стукнулся об ворота и остановился, не доходя до них на вершок. По близости никого не было. Фред побежал, чтоб посмотреть и, незаметно толкнув шар кончиком ноги, переместил его за ворота.
— Я прошел! теперь, мисс Джо, я вас объиграю, вскричал мальчик, прицеливаясь молотком для нового удара.
— Вы подтолкнули шар, я видела; моя очередь играть, а не ваша, резко сказала Джо.
— Даю вам слово, что я не трогал его. Может быть, он сам немножко покатился, но это дозволяется. Отойдите же; пустите меня катить к колу.
— У нас в Америке не плутуют; но вам это не запрещается, если это вам по вкусу, сказала Джо с досадой.
— Уж всем известно, что в целом мире нет таких плутов, как янки, возразил Фред. Назад! прибавил он, далеко отталкивая её шар.
Джо открыла было рот, чтоб отвечать, но успела удержаться. Она покраснела до ушей и, сильным ударом сбив одни ворота, с минуту стояла молча, между тем как Фред, тронув кол, с торжеством объявил, что он выиграл. Джо пошла искать свой шар и долго искала его в кустах. Когда она возвратилась, лицо её было уже совершенно спокойно и равнодушно, и она стала терпеливо дожидаться своей очереди играть. Несколькими искусными ударами она возвратила себе потерянное место, но когда она дошла до него, то противная сторона была уже почти победительницей. Шар Кэт был предпоследним и лежал недалеко от кола.
— Ну, теперь кончено! Мисс Джо выиграет. Прощай Кэт! Мисс Джо проиграла мне, так мы будем квиты, кричал Фред, волнуясь, когда все приблизились, чтоб глядеть на игру.
— Плуты янки бывают великодушны с своими врагами, сказала Джо, бросив на мальчика взгляд, заставивший его покраснеть, — в особенности, когда побеждают, прибавила она, оставляя шар Кэт нетронутым и выигрывая игру ловким ударом.
Лори подбросил вверх свою шляпу, но, спохватившись, что ему неприлично радоваться поражению своих гостей, остановился и шепнул Джо:
— Вы молодец! Он сплутовал; я это видел. Ему нельзя сказать этого прямо, но я уверен, что он никогда более не будет плутовать. Я готов поручиться за это честным словом.
Мегги отвела Джо в сторону, будто-бы для того, чтобы подколоть распустившуюся косу, и шепнула ей:
— Я очень рада, что ты сдержалась. А было от чего вспылить, надо сознаться!
— Не хвали меня, Мегги, я и теперь еще способна дать ему затрещину. Я наверное вспылила-бы, еслиб не догадалась отойти на некоторое время и пошарить в траве. Там злость моя несколько остыла, и я могла сдержать язык; я надеюсь, что этот мальчишка не будет подвертываться мне на глаза, сказала Джо, кусая губы и посылая Фреду, из под своей широкой шляпы, огненные взгляды.
— Пора завтракать, объявил мистер Брук, вынув часы. Генерал-коммиссар, не соблаговолители развести огонь и скипятить воду, пока мисс Марч, мисс Сэлли и я будем накрывать на стол. Кто мастер варить кофе?
— Джо, отвечала Мегги, довольная, что может выставить таланты своей сестры. Джо, сознавая, что пришел случай блеснуть познаниями в стряпне, которые она приобрела в последнее время, отправилась варить кофе, между тем как дети собирали сухой хворост, а молодые люди разводили огонь и носили воду из ближнего ручья.
Мисс Кэт набрасывала эскиз, а Франк разговаривал с Бетси, которая плела из тростника маленькие плетежки под чашки. Между тем главнокомандующий с его помощниками накрыли на стол и поставили вокруг него ряд приборов, красиво украшенных зелеными листьями. Вскоре Джо объявила, что кофе готов, и все уселись за стол с самым здоровым аппетитом. Завтрак был самый веселый, и громкие взрывы хохота не раз заставляли вздрагивать почтенную лошадь, также завтракавшую неподалеку. Стол стоял не совсем ровно, и с чашками и тарелками случилось не мало приключений. В молоко падали с дуба жолуди; мураши являлись без приглашения угощаться всем, что стояло на столе, и любознательные личинки свешивались с веток, чтоб посмотреть, что там делается внизу. Три беловолосые детские головы выглядывали из-за кустов, и деревенская собака, проблематической породы, задрав хвост, неслась к ним через луг.
— Не хотите-ли с солью? предложил Лори, протягивая Джо блюдо земляники.
— Благодарю, я предпочитаю пауков, отвечала она, выуживая двух крошечных паучонков, покончивших жизнь в тарелке сливок. Как вам не стыдно напоминать мне о моем убийственном обеде, когда ваш так хорош? прибавила она, и оба они, засмеявшись, продолжали есть с одной тарелки.
— Это правда, что сегодня все идет как-то очень удачно, сказал Лори; но за это надо благодарить не меня, а вас Джо, Мегги и Брука. Но, за чтобы нам приняться, когда мы не будем более в состоянии есть? спросил он, не зная, чем занять своих гостей после завтрака.
— Будем играть в разные игры, пока не сделается прохладнее. Попросим мисс Кэт рассказать что-нибудь. Я уверена, что она знает много интересного. Да подите-же, полюбезничайте с нею; ведь она гостья, вы должны занимать ее.
— А вы разве не гостья? Мне, кажется, её приличнее было-бы занимать Бруку; но он предпочитает беседовать с Мегги. Посмотрите, как Кэт смотрит на них в свой глупый лорнет!
Мисс Кэт действительно знала много новых игр, и когда завтрак был кончен, то вся компания перешла «в гостиную», то-есть под дубы, чтоб играть в «Ригмаролу».
Игра эта состоит в следующем: один из присутствующих начинает рассказывать какую-нибудь историю, все равно, хотя-бы и нелепую, и говорит, сколько хочет, но непременно останавливается на самом интересном месте. Тогда рассказ продолжается кем-нибудь другим, кто делает тоже самое, что и первый рассказчик, — останавливается на самом интересном месте. Игра эта чрезвычайно забавна, если в нее умеют играть и представляет целый ряд трагических или комических приключений.
— Мистер Брук, начинайте! сказала Кэт повелительным тоном, удивившим Мегги, привыкшую обращаться с гувернером Лори так же вежливо и почтительно, как и со всеми своими знакомыми.
Молодой человек, лежавший на траве у ног двух молодых девушек, повиновался и начал рассказ, устремив свои красивые темные глаза на сверкавшую, на солнце, реку.