ГЛАВА LIII. ПУТЕШЕСТВИЕ В ВЕММЕНХЁГ
Четверг, 3 ноября.
В начале ноября гуси пролетали над Сконе. Несколько недель они оставались на обширных равнинах около Фальчёпинга и, подобно другим встречавшимся здесь стаям диких гусей, отлично провели время за разговорами со старыми птицами и за различными играми с молодыми.
Что касается Нильса Хольгерссона, то он не был доволен этим продолжительным пребыванием в Западном Гёталанде. Он бодрился, но никак не мог примириться со своей судьбой. «Если б мы уже покинули Сконе и были за границей, — думал он, — то я знал бы, что мне нечего надеяться, и чувствовал бы себя спокойнее».
Но вот в одно прекрасное утро гуси снялись с места и полетели. Мальчик сначала вовсе не смотрел на ландшафты; ему казалось, что здесь нет ничего нового. На востоке были холмы, поросшие вереском и напоминавшие Смоланд, а на западе — круглые обнаженные скалы и извилистые бухты, почти как в Бохуслене.
Зато когда гуси полетели к югу вдоль берега, мальчик свесился вниз и не мог оторвать глаз от развернувшейся картины. Горы редели, уступая место равнине. Берег уж не был так изрезан, шхеры постепенно исчезли и к самой суше подходило широкое открытое море.
Леса тоже прекратились. Красивые равнины встречались и раньше, но они были окаймлены деревьями. Везде рос лес. Казалось, что все это — лесное пространство и поля распаханы на больших просеках. На всех равнинах встречались рощи, и можно было подумать, что лес когда-нибудь снова заполонит всю местность.
Но вот поля взяли перевес над лесом. Они тянулись насколько хватало глаз. И хотя были лесные посадки, но не встречалось диких лесов. Эти сплошные поля живо напомнили мальчику Сконе. Обнаженный берег с песчаными отмелями и гребнями волн тоже казался ему знакомым. Он и обрадовался, и встревожился. «Теперь уж недалеко до дома», — подумал он.
А ландшафт все изменялся. Бурные речки текли из Западного Гёталанда и Смоланда и нарушали однообразие равнины. Озера, болота, степи, поросшие вереском, и ползучие пески перемежались с полями, но все же поля тянулись на далекое пространство, пока на границе Сконе им не загородила дорогу горная цепь Халланда с живописными ущельями и долинами.
Гусята во время пути неоднократно спрашивали старших в стае:
— Каково за границей? Каково за границей?
— Погодите, погодите! Скоро узнаете! — отвечали гуси, которые уж несколько раз совершали перелет.
Когда гусята видели горы и леса Вермланда, пестреющие между ними озера, скалы Бохуслена или холмы Западного Гёталанда, то восхищались и спрашивали:
— На всем свете так? На всем свете так?
— Погодите, погодите! Скоро увидите частицу белого света, — отвечали старые гуси.
Когда дикие гуси пролетели над горами Халланда и очутились в Сконе, Акка воскликнула:
— Смотрите вниз! Оглянитесь кругом! Вот так будет за границей!
В это время они пролетали над южными горами. Вся горная цепь поросла буковым лесом, а в лесу виднелись красивые замки с башнями. Между деревьями паслись олени, а на полянах резвились зайцы. В лесу играл охотничий рог, а лай собак доносился даже до гусей. В лесу были проложены широкие дороги, и по ним ехали мужчины и дамы в блестящих колясках или верхом на прекрасных лошадях.
— Так будет и за границей? Так будет и за границей? — допытывались гусята.
— Будет так, где горы покрыты лесом! — крикнула Акка. — Но это встречается нечасто. Погодите, скоро все сами увидите.
Акка со своей стаей летела дальше к югу, над большой равниной Сконе. Вот уж показались поля и луга, где пасся скот, длинными рядами тянулись селения с низкими выбеленными домиками, бесчисленными белыми церквами, уродливыми серыми сахарными заводами и людными местечками около станций железной дороги. Далее виднелись торфяные болота и склады торфа, угольные копи и склады угля; железные дороги пересекались и образовывали густую сеть. Кое-где сверкали окаймленные буками озера, и близ каждого из них вырисовывалась красивая усадьба.
— Смотрите вниз! Внимательно смотрите! — крикнула предводительница. — Так будет за границей, от берега Балтийского моря до высоких гор, а дальше мы никогда не летали!
Когда гусята осмотрели равнину, Акка отправилась к берегу. Здесь болотистые низины постепенно спускались в воду и тянулись длинные стены с чернеющими зубцами. Кое-где берег обрывался крутой стеной, кое-где переходил в песчаные дюны. Встречались и рыбацкие деревушки с рядом одинаковых домиков, крытых черепицей, с маленьким маяком на волнорезе и развешанными для просушки серыми сетями.
— Смотрите! Вглядывайтесь! — кричала Акка. — Так будет и за границей на берегу!
Под конец предводительница пролетела мимо нескольких городов. Они были окружены узкими фабричными трубами. Гуси видели извилистые улицы среди высоких закопченных домов, большие красивые парки и скверы, пристани с судами, бывшие крепости, замки и старинные церкви.
— Такой вид имеют города и за границей, хотя они гораздо больше, — сказала Акка. — Но и эти еще вырастут, как и вы.
Потом Акка опустилась на болото в окрестностях Вемменхёга. И мальчик понял, что она нарочно пролетела в этот день через всю Сконе, так как хотела показать ему, что его родина может выдержать сравнение с любой страной на свете. Впрочем, в этом не было особенной надобности. Мальчик не думал о том, богата или бедна эта местность. Когда он увидел первый вемменхёгский забор и первую низенькую лачугу, его неудержимо потянуло домой.