ГЛАВА XI ГНЕЗДО ПЕВЧЕГО ДРОЗДА
Дикон несколько минут стоял, осматриваясь вокруг, в то время, как Мэри следила за ним, потом стал ходить, ступая еще осторожнее и легче, чем Мэри, когда она впервые очутилась за стенами сада. Дикон, казалось, видел все сразу: серые деревья, серые ползучие растения, обвивавшие их и свисавшие с их ветвей, зеленые альковы с каменными скамьями и высокие вазы для цветов, стоявшие внутри.
— Я не думал, что когда-нибудь увижу этот сад, — сказал он, наконец, шепотом.
— А ты разве слышал про него? — спросила Мэри. Она заговорила громко, и он сделал ей знак рукою.
— Надо говорить тихо, — сказал он, — а то кто-нибудь нас услышит и подумает, что здесь такое…
— О! Я забыла! — сказала Мэри испуганно и быстро прижала руку ко рту. — Ты слышал про этот сад? — снова спросила она, когда оправилась от испуга.
Дикон кивнул головой.
— Марта мне говорила, что тут есть сад, в который никто не ходит, — ответил он, — и мы, бывало, все думаем, какой он!
Он остановился и опять оглянулся вокруг; в его круглых голубых глазах выражалась радость.
— А гнезд-то сколько здесь будет весною! — сказал он. — Это самое безопасное место для гнезд во всей Англии. Никто сюда не ходит, и столько спутанных веток, кустов и деревьев, где свить гнездо! И как это все птицы из степи не вьют здесь гнезд!
Мэри опять схватила его за рукав, сама не замечая этого.
— А розы тут будут? — шепнула она. — Ты можешь это узнать? Я думаю… может быть, все это умерло!
— О, нет, не все! — ответил он. — Посмотри-ка сюда.
Он подошел к ближайшему дереву, вынул из кармана нож и открыл его.
— Тут много мертвых сучьев, которые надо срезать, — сказал он, — но и новые есть, прошлогодние. Вот он, — и он тронул отросток зеленовато-коричневого, а не серого цвета.
Мэри сама тоже как-то почтительно тронула его.
— Вот этот? — сказала она. — Он совсем живой, совсем?
Дикон широко улыбнулся.
— Такой же живой, как ты и я. Смотри-ка, — сказал он, дернув толстую серую сухую ветку, — можно подумать, что все это мертвое, но мне не верится. Я сейчас надрежу ее и посмотрю.
Он стал на колени и надрезал казавшуюся безжизненной ветку.
— Видишь! — радостно сказал он. — Я тебе говорил!
Мэри тоже стала на колени, прежде чем он успел что-нибудь сказать, пристально глядя на ветку.
— Когда она внутри зеленоватая и сочная, то она живая, — объяснил он, — а когда она сухая и легко ломается — тогда конец. Здесь, должно быть, корень живой, я если отрезать старые сучья, хорошенько вскопать землю вокруг да ухаживать, тогда… — он остановился и поднял голову, глядя на вьющиеся и свисшие ветки и побега. — тогда здесь летом будет целый фонтан роз.
Они стали переходить от куста к кусту, от дерева к дереву. Он отлично владел ножом, умел ловко отрезать сухие, мертвые ветки и угадывал, в каких из них еще могла быть жизнь. Оба они усердно работали возле одного из больших розовых кустов, когда у Дикона вдруг вырвалось удивленное восклицание.
— Кто это сделал? — крикнул он, указывая на траву. — Кто это сделал?
Это была одна из полянок, которые Мэри расчистила вокруг бледно-зеленых игл, торчавших из земли.
— Это я сделала, — ответила Мэри. — Эти иглы были такие маленькие, а трава кругом такая густая и высокая, что мне казалось, что им нечем дышать. Вот я и дала им побольше места; я даже не знаю, что это за штуки.
Дикон подошел и стал на колени, широко улыбаясь.
— Это хорошо, — сказал он, — никакой садовник не сделал бы лучше! Это крокусы, подснежники, а это нарциссы!
Он продолжал работать, пока говорил, а Мэри помогала ему.
— Здесь много работы будет! — сказал он, возбужденно глядя вокруг.
— Ты придешь опять и поможешь мне? — попросила Мэри. — Я уверена, что сумею помочь тебе; ведь я умею копать и полоть и буду делать все, что ты скажешь. Пожалуйста, приходи, Дикон!
— Приду, если захочешь, даже каждый день, — ответил он уверенно.
Он опять стал ходить, осматривая деревья, кусты, стены с озабоченным выражением лица, и вдруг остановился в недоумении, почесывая рыжую голову.
— Это тайный сад… конечно… Только мне кажется, что с тех пор, как его заперли, здесь был еще кто-то, кроме малиновки!
— Но ведь калитка была заперта, а ключ зарыт, — сказала Мэри. — Никто не мог войти.
— Правда, — ответил он. — Это очень странное место. Мне кажется, что здесь кто-то чистил и подстригал… недавно, а не десять лет тому назад.
— Как же это могли сделать! — сказала Мэри.
— Ну да, как же?.. — пробормотал он. — Дверь была заперта, и ключ зарыт!
Они снова радостно принялись за работу, еще с большим усердием, чем прежде. Мэри встревожилась, когда услышала, что большие часы во дворе пробили час обеда.
— Мне надо идти, — печально сказала она. — А тебе тоже надо идти, не правда ли?
Дикон улыбнулся.
— Мой обед легко носить с собою, — сказал он. — Мать всегда кладет мне кое-что в карман.
Он поднял свою куртку, лежавшую на траве, и вытащил из кармана узелок, обернутый чистым грубым платком. Там были два толстых куска хлеба, между которыми лежал ломтик еще чего-то.
— Чаще всего это только один хлеб, — сказал он, — но сегодня у меня тут хороший ломтик ветчины.
Мэри никак не могла уйти от него, и ей вдруг показалось, что он какой-то лесной дух, который может исчезнуть, когда она снова придет в сад. Она медленно направилась к калитке, потом остановилась и вернулась обратно.
— Что бы ни случилось, ты… ты никогда ничего не расскажешь? — спросила она.
Его румяные щеки были туго набиты хлебом и ветчиной, но он все-таки ободряюще улыбнулся.
— Если бы ты была птица и указала бы мне, где твое гнездо, ты думаешь, я рассказал бы кому-нибудь? Я бы этого не сделал! Ты здесь в такой же безопасности, как птица в гнезде.
Мэри была вполне уверена, что это так.