Тут представился новый прекрасный случай для произнесения оборонительной речи, и для величественного отступления, но Мегги и не подумала сделать ни того, ни другого, она навеки погубила себя в глазах Джо, прошептав очень тихо, «да, Джон», и уткнув свое личико в жилет мистера Брука.
Через четверть часа после ухода тёти Марч, Джо тихонько сошла вниз, остановилась на минуту перед дверью гостиной, и, не слыша там никакого звука, кивнула и улыбнулась с довольным видом, говоря про себя: «она прогнала его, как мы положили и дело кончено. Теперь я пойду и послушаю, как все случилось, и хорошенько посмеюсь над этим».
Но бедной Джо не пришлось посмеяться, так как она была прикована к порогу таким зрелищем, от которого она отскочила, открыв рот почти так же широко, как вытаращила свои глаза. Войдя затем, чтобы возликовать над побежденным врагом и похвалить благоразумную сестру за изгнание докучливого поклонника, было, конечно, ужасно встретиться с вышеозначенным врагом, спокойно восседающим на диване, а благоразумную сестру — у него на коленях, с выражением самой недостойной нежности на лице.
Джо втянула в себя воздух, как будто-бы её вдруг окатили холодным дождем, — от такого неожиданного оборота дела у нея дыхание сперло в горле. При этом странном вздохе, влюбленные обернулись и увидали её. Мегги соскочила с своего места с гордым и вместе сконфуженным видом, но «этот человек», как называла его Джо, засмеялся и прехладнокровно проговорил, целуя удивленную девочку: «сестра Джо, поздравьте нас!»
Одно оскорбление за другим! Этого было уж даже через-чур! Проделав несколько диких эволюций руками, Джо удалилась из комнаты, не говоря ни слова. Устремись наверх, она озадачила родителей своих, ворвавшись в комнату и восклицая трагически: «о, идите-же кто-нибудь вниз! Джон Брук делает ужасные вещи и Мегги нравится это!»
Мистер и миссис Марч поспешно оставили комнату, а Джо, бросившись на постель, разразилась бурными слезами и бранью, сообщая ужасную новость Бетси и Эмми. Однако девочки нашли, что это происшествие в высшей степени интересно и приятно, и Джо не дождалась от них желанного сочувствия; поэтому она отправилась искать убежища в сарае и поверила свое горе крысам.
Никто никогда не узнал, что произошло в гостиной в это время; но много было разговоров, и спокойный мистер Брук поразил своих друзей умом и красноречием, с которыми он защищал свое дело, развивал свои планы, и убедил всех устроить все именно так, как ему хотелось. Звонок к чаю раздался прежде, чем он кончил описание того рая, какой он измерен был устроить для Мегги, и он гордо повел её к ужину, причем оба имели такой счастливый вид, что у Джо не хватило духу ревновать и хмуриться. Преданность Джона и достоинство Мегги произвели необыкновенное впечатление на Эмми. Бетси сияла, глядя на них, а мистер и миссис Марч наблюдали за молодой четой с таким сердечным удовольствием, что вполне оправдывали мнение, выраженное тетушкою Марч, говорившей, что они не более смыслят, чем «два младенца». Никто не мог есть, но все казались совершенно счастливыми и старая комната сама, казалось, ликовала, когда в ней начался первый роман семейства.
— Вот ты и не можешь сказать, что у нас не случается ничего хорошого, ведь не можешь, Мегги? спросила Эмми, стараясь решить, как именно она изобразит влюбленных на том рисунке, который собиралась сделать.
— Нет, конечно, не могу. Как много случилось с тех пор, как я говорила это! Кажется, будто целый год прошел, отвечала Мегги, которая находилась в каком-то блаженном состояние и уносилась мыслью далеко от таких будничных предметов, как хлеб с маслом находившиеся в её руке.
— Ныньче радости пришли скоро вслед за горем, и я думаю, что теперь пойдут перемены, сказала миссис Марч.
— Во многих семействах время от времени выдаются года, преисполненные событий, этот год принадлежал к числу таких, но — как-бы то ни было он — кончается очень хорошо.
— Надеюсь, что следующий кончится счастливее, пробормотала Джо, находившая ужасным, что Мегги была поглощена чужим тут, у ней под носом; Джо была очень горяча в своих немногих привязанностях и ничего так не боялась, как потерять их, или хотя малейшую долю из них.
— Я надеюсь, что третий, год считая от этого, кончится еще лучше, т.-е. я хочу сказать, что он будет еще лучше, если только я доживу до исполнения моих планов, сказал мистер Брук, улыбаясь Мегги, как будто-бы теперь все стало для него возможным.
— Разве вы не находите, что очень долго ждать? спросила Эмми, которая очень спешила свадьбой.
— Мне столькому надобно еще научиться, прежде чем я приготовлюсь, что время ожидания но кажется мне очень коротким, отвечала Мегги, с выражением кроткой, небывалой серьезности.
Вам приходится только ждать. Работать буду я, сказал Джон, начиная свои труды с того, что нагнулся поднимать салфетку Мегги с таким выражением, что Джо покачала головой, и, только услыхав стук наружной двери, с облегчением сказала про себя: «ну вот слава Богу идет Лори; покрайней мере мы услышим более разумные речи.» Но Джо ошиблась; Лори вошел в припрыжку, преисполненный радости, с большим свадебным букетом для «миссис Джон Брук», и очевидно действующий под влиянием приятной иллюзии, что дело пришло к концу, благодаря его превосходному вмешательству.
— Я знал, что Брук поставит на своем — он всегда таков; когда он задумает что-нибудь, то непременно сделает, хоть-бы тут себе небеса разверзлись, сказал Лори, — предподнося свой дар и поздравления.
— Премного обязан за такую рекомендацию. Я принимаю её как хорошее предзнаменование на будущее время и тут-же приглашаю вас на мою свадьбу, сказал мистер Брук, чувствуя себя в мире со всем человечестном, и даже с своим лукавым учеником.
— Явлюсь даже с другого конца света, потому что при этом событии уже одно созерцание физиономии Джо отбит длинного путешествия. Вы не очень-то веселы, сударыня: что так? спросил Лори, следуя за ней в угол гостиной, пока остальные приветствовали мистера Лоренца.
— Я не одобряю этой свадьбы, но уже решилась перенести все, и не скажу ни слова против этого, сказала Джо, торжественно. Вы не знаете, как тяжело мне отдавать Мегги, продолжала она с маленькой дрожью в голосе.
— Да вы не отдаете её, а только делитесь ей немножко, сказал Лори утешительно.
— Никогда уже не будет все по-прежнему. Я потеряла своего лучшого друга, вздохнула Джо.
— Я остаюсь при вас, во всяком случае. Положим, я мало на что гожусь, это я знаю; но я буду стоять за вас всю мою жизнь, Джо, честное слово! и Лори действительно был уверен в этом.
— Я знаю, что вы будете, и, право, я очень благодарна вам: вы были всегда моим утешением, Тэдди, возразила Джо, горячо пожимая его руку.
— Ну и отлично; не грустите, и будьте молодцом. Все идет хорошо, как видите. Мегги счастлива; Брук как раз пойдет в ход и устроится тотчас; дедушка позаботится о нем и так будет славно видеть Мегги в её собственном маленьком хозяйстве. А когда она уйдет, мы знатно повеселимся, так как я скоро покончу с ученьем, и тогда мы отправимся за границу, или другое какое-нибудь маленькое путешествие учиним. Ведь это утешит вас?
— Утешить-то утешит; да кто знает, что может случиться в три года! сказала Джо задумчиво.
— Это правда! хотелось-бы вам заглянуть вперед, и увидать, где мы все будем тогда? Мне-бы хотелось, отвечал Лори.
— А мне нет, так как, пожалуй, еще узнаем что-нибудь грустное, а теперь все кижутся такими счастливыми, что едва-ли может быть еще лучше, и Джо медленно обвела глазами комнату повеселевшим взглядом, потому что зрелище было действительно приятное.
Отец и мать спокойно сидели вместе, переживая снова в воспоминании ту первую главу романа, который для них начался лет двадцать тому назад. Эмми срисовывала влюбленных, сидящих отдельно в своем особенном прекрасном мирке, сияние которого отражалось на их лицах с такой прелестью, какую не могла схватить маленькая художница. Бетси лежала на диване, весело болтая С своим старым другом; который держал её маленькую ручку, как будто чувствовал, что она могла вести и его по тому мирному пути, по которому сама следовала.
Джо лениво расположилась в своем любимом низеньком кресле, с тем серьёзным и спокойным видом, который наиболее шел к ней; а Лори, опираясь на спинку её стула, так что подбородок его приходился на одном уровне с её кудрявой головкой, улыбался с самым дружеским видом и перемигивался с ней в большое зеркало, которое отражало их обоих.
Теперь опустим занавес над группою Мегги, Джо, Бетси и Эмми. — Подымется-ли он опять, это зависит оттого, как будет принят первый акт семейной драмы, названной «Маленькие женщины».